— Ага, понял, — кивнул я. — Поговорю с ним сегодня. А где он, кстати?
— Занимается подготовкой наших ополченцев, — ответил Ронин. — Освободится примерно через час-полтора.
От его подготовки, как уже заметили все, есть определённый толк: они уже напоминают кадровых военных, пусть и хренового качества. Но качество можно повысить только временем подготовки — майор работает с полной самоотдачей и старательно готовит из них профи, с разными специализациями.
Ополченцы могут осложнить жизнь вражеским КДшникам, а при особых условиях даже убить кого-то — например, в обороне, с опорой на укрепления.
Но настоящая их ценность в том, что они учатся эксплуатировать бронетехнику и тяжёлое вооружение, которые до сих пор крайне опасны для всех, без исключения, КДшников.
Прицельная очередь из ДШКМ гарантированно выведет из строя даже Профа, хотя тот апексный и сверхпрочный. А меня, к примеру, такая очередь просто порвёт пополам и я это никак не отрегеню…
— На этом всё, — сказал Проф. — Можете расходиться по своим делам. А я вернусь к нашей экономике.
Я этого не понимаю, мне это не интересно, поэтому в подробности углубляться не хочу. Знаю только, что та самая трагедия общин, постепенно, преодолевается, потому что повышение цен на ништяки успешно регулирует потребление в сторону уменьшения.
Жить от этого становится чуть хуже, но зато складские запасы сокращаются чуть медленнее. И, насколько мне известно, граждане не начали сильно роптать, потому что это никак не коснулось гарантированных 3000 килокалорий и индивидуального жилья.
— Что будешь делать сегодня? — спросила Лапша, вышедшая вслед за мной.
— Через полтора часа буду консультироваться с майором, а перед этим пообщаюсь с Нарком, — ответил я. — А ты?
— А я буду производить паутину, — сказала она и тяжело вздохнула. — За сегодняшний день нужно произвести не меньше пяти километров…
Мне сразу подумалось, что это большая удача, что у меня слишком медленно производится углеволоконная нить. Иначе бы и я уделял время укреплению народного хозяйства сверхценным материалом.
Лапша генерирует паутину особого стандарта, очень вязкого и прочного на разрыв — ей потребовалось около шести часов экспериментов, чтобы выработать этот стандарт, крайне востребованный нашими мастерами.
Эта крайняя востребованность связана с тем, что эта паутина превосходит кевлар на 39%, а весит при этом на 27% меньше.
Это очень высоко оценено мастерами, которые разработали технологию прядения паутины и автоматизировали процесс, поэтому весь вопрос в том, сколько паутины может дать Лапша…
Из-за того, что на выработку паутины тратится очень много калорий, она получает суточный рацион, равный 10 000 килокалорий — в отличие от меня, ей психически тяжело есть столько каждый день.
Но дело это, определённо, оправданное: в день она может выпустить около пяти километров нити, чего хватает на производство примерно четырёх квадратных метров паутинной ткани, которую пускают на производство противоосколочных костюмов.
Переделывать имеющиеся у нас «Кобальты», противоосколочные комбинезоны, хорошо себя зарекомендовавшие в боях, мы не стали, а вместо этого наладили производство новых, по тому же дизайну. Но вместо кевларовых пакетов применяются паутинные, получающиеся на 27% толще, для компенсации массы.
По мнению Ронина, класс бронезащиты это не меняет, потому что паутина — это всё такая же мягкая броня, но противоосколочная защита у неё уже совсем другая.
Исследования показали, что паутинный бронепакет способен надёжно удержать осколок, весящий 1 грамм и летящий со скоростью около 620 метров в секунду — для этого наши инженеры соорудили специальный стенд, в котором взрывают заряды, мечущие осколки заданного размера с заданной скоростью.
Так мы подтвердили, что большая часть бронепакетов «Кобальта-Т», действительно, уверенно удерживают осколки массой 1 грамм и со скоростью 450 метров в секунду, а также удостоверились в превосходящих качествах паутины. Это обрекло Лапшу на нудную работу по производству ресурсоёмкого типа паутины, зато, хотя бы, не бесплатно…
— Удачи тебе, — улыбнулся я своей женщине. — Я загляну, как будет время.
Направляюсь в логово дроноводов, которые безвылазно сидят в своей сычевальне, в которую приносят еду, покурить и даже, иногда, выпить — это добровольное заключение позволяет нам ускоренно получать разведданные из окрестностей и дальних далей вроде Тамбова или Ростова-на-Дону.
— Даров, Нарк! — приветствовал я начальника этого вертепа.
Он весь растрёпанный, с сизыми мешками под глазами, в трусах и майке, со стаканом чая в руке. Наверное, очередная бессонная ночь.
— Привет, Студик! — помахал он мне. — Садись, угощайся чаем — у нас сегодня забористый пуэр, как в лучших домах Лондона…
Яна, одна из дроноводов, быстро налила заваренный чай в свободный стакан и дёрганым движением вручила его мне.
— А вы не пробовали спать? — поинтересовался я.
— Какой спать⁈ — возмущённо спросил Нарк. — Сон придумали слабые, чтобы оправдывать свои неудачи! У нас же есть миссия — мы собираем бесценные данные, которые спасают жизни!
— Если отбросить браваду Нарка, то мы нормально спим, — сообщила мне Яна. — Просто всегда на рабочем месте и иногда приходится прерывать отдых, чтобы перехватить управление у автопилота и заснять всё руками.
— А чего тогда ты такой потрёпанный? — спросил я у Нарка. — Выглядишь так, будто тебя из гроба вытащили.
— У нас был ночной чемпионат по «Героям меча и магии III», — ответил он мне.
— И кто победил? — поинтересовался я.
— Ты сейчас, наверное, шутишь? — нахмурился Нарк. — Мы ещё даже не начали — завтра ночью, надеюсь, закончу матч против Майонеза.
— Майонез тоже в теме? — удивился я.
— Ты его вообще не знаешь, братан! — заулыбался Нарк. — Он ведь чуть не отобрался на «30th Anniversary Cup» в 25-м году! И, если честно, во всём «Фронтире» нет ни одного игрока, который может составить ему конкуренцию в «Героях III»!
— Значит, существуют вещи и похуже Доты 2… — произнёс я и отпил из кружки.
Термоядерный пуэр обжёг мне пищевод и почти сразу дал в голову — я сразу же пожалел, что угостился этим чифирем.
— Существуют вещи и похуже, да, — согласился Нарк и с удовольствием сделал большой глоток из кружки. — Но, не будем о грустном. Когда в рейд?
— Да на днях, — ответил я.
— Кстати, давно хотела спросить, — обратилась ко мне Яна, севшая за комп. — А тебе нормально так жить?
Она переключилась на очередной дрон, который, как я вижу, «пасёт» стаю лютиков, шастающих по степи.
— Мне нормально как жить? — уточнил я.
— Ты же там жизнью рискуешь каждый день, с высоким риском не вернуться домой, — пояснила она. — В тебя стреляют, отрывают тебе конечности, ты страдаешь от фантомок, которые накапливаются и стучат тебе по мозгам, а потом ты возвращаешься домой и тупо лежишь или ешь, но через три-четыре дня снова уходишь. Тебе так нормально?
— Ну, да! — ответил я почти уверенно. — Ну, то есть, хотелось бы, конечно, без перестрелок и отрывания конечностей, но это почти неизбежно…
Я крепко задумался о том, на что трачу свою жизнь. Вопрос-то, на самом деле, резонный.
— Да, нормально мне, — произнёс я через пару десятков секунд размышлений. — Это честная жизнь. А к чему этот вопрос?
— Ну, мы иногда наблюдаем за некоторыми чужими КДшниками, — ответила Яна. — И по ним видно, что им всё это вообще не нормально. Почти никому из чужаков не нравится ходить в рейды, и они стараются сократить время своего нахождения в «красной» зоне. А вот ты — ты от них сильно отличаешься.
— Мы видели, как ты горел… — произнёс Нарк.
— Это как вы видели? — прямо очень сильно удивился я.
— Ростовчане переслали нам свои записи, — ответил он. — Ролик с твоим пламенным бегом к ближайшей луже был обнаружен в папке «Лучшее».
— Охуеть у них контент… — неодобрительно покачал я головой.
