А вот обычные люди, которые присоединяются к «Фронтиру» и получают его блага, видят в Профе символ улучшения их жизни и безопасности.

— Товарищи, предлагаю тост! — сказал он, получив от бармена рюмку «Абсолюта». — Я предлагаю выпить за процветание нашей большой и дружной общины, за успехи, которые обязательно будут нами достигнуты и приумножены, а также за здоровье всех наших граждан, которые доблестно трудятся во благо «Фронтира»!

За такое надо было выпить, поэтому я, поморщившись, опрокинул в себя рюмку отвратного самогона.

— Маловато… — прислушавшись к ощущениям, заключил Проф. — Тогда я предлагаю выпить за вас, соратники! За Студика, за Щеку, за Лапшу, за Фазана, за Фуру, за Галю, за всех КДшников, которые стоят на страже «Фронтира»! Ура, товарищи!

— Ура!!! — поддержали мы.

Примечания:

1 — Трагедия общин a. k. a Трагедия общих ресурсов — представляет собой экономическую и социальную концепцию, описывающую ситуацию, в которой индивиды, действуя рационально в своих личных интересах, коллективно приводят к истощению или разрушению общего ограниченного ресурса, что в итоге наносит ущерб всем участникам. Обычно в пример приводят пастухов, которые добавляют коров в общее стадо, что ускоряет вытаптывание пастбища и от этого плохо всем пастухам в совокупности, но мы-то люди, в большинстве своём, городские… Поэтому хорошим примером, для таких, как мы, я считаю дорожное движение и личный транспорт. Дороги — это общий ресурс с ограниченной пропускной способностью. Каждый водитель, действуя рационально в своих интересах, предпочитает использовать личный автомобиль для поездок, потому что это комфортно, позволяет вольнее распоряжаться временем и обеспечивает скорость при отсутствии заторов. И если на дороге появится его машина, влившаяся в общий трафик, всю выгоду от этого добавления дополнительной машины на дорогу приобретает исключительно водитель, а главный негативный эффект, то есть увеличение времени в пути для всех из-за снижения средней скорости, размазывается на всех участников дорожного движения. В результате накопительного эффекта от решений тысяч индивидов возникают хронические пробки, которые замедляют движение для всех, увеличивают расход топлива, загрязнение воздуха и стресс. То есть, каждый отдельный автовладелец проявляет рациональное поведение, но в ущерб всем остальным и, в какой-то степени, себе. И это трагедия, трагедия!

Глава восемнадцатая

Рабочий порядок

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 15 августа 2027 года*

— Пиджак договорился с Меченым, — сказал Проф, собравший всех КДшников в своём кабинете.

Щека, Фура, Галя и Вин ушли в рейд, чтобы испортить жизнь тамбовцам, подошедшим слишком близко к Волгограду, а остальные занимаются своими делами в городе, то есть, готовятся к новым рейдам.

Я, например, готовлюсь к возвращению в Ростов-на-Дону, где нужно оказать поддержку Пиджаку, который теперь наш большой друг и ценный деловой партнёр на западе.

— Теперь Меченый ходит под Пиджаком? — уточнил Фазан. — Это точно?

— Да, — кивнул Проф. — Меченый передал ему часть своих КДшников и ополченцев, а также два танка Т-72Б и одну БМП-1. Но Меченый остался главным в своём анклаве, пусть и вынужден теперь выполнять приказы Пиджака — ему не привыкать к этому.

— Это хорошая новость, — улыбнулся я. — А какой у него план насчёт остальных?

— Следующим по степени слабости, после Меченого, является Борода, — сказал Ронин, сидящий у окна с видом на площадь Сталинградской победы. — У него есть не менее двадцати КДшников разной степени силы, а также около двухсот ополченцев, среди которых только шестьдесят с лишним — солдаты-рабы. При нём также двенадцать танков Т-62М, со складов хранения, но точно известно, что на ходу только три-четыре единицы. Имеются у него также две БМП-1 и один 2С25 «Спрут-СД». В отличие от танков, все эти машины на ходу и их боевое применение задокументировано.

— А артиллерия? — спросил я.

— С этим ему, при «разводе», не повезло — у него есть только одна противотанковая пушка МТ-12 «Рапира», — ответил Ронин. — Из неё тоже можно стрелять с закрытых позиций, но на дистанции до восьми километров, а мощность 100-миллиметрового осколочно-фугасного снаряда слишком слаба, чтобы рассчитывать на убедительный ущерб. Думаю, они не будут применять её с закрытых позиций, хотя это вполне возможно. Но она одна.

— Нам и одной может хватить, если ситуация совсем не сложится… — поморщился Фазан. — А что у бойцов?

— Как у всех, — пожал плечами Ронин. — Солдаты-рабы вооружены гражданским оружием вроде двустволок, обрезов, карабинов и прочего, а у ополченцев всё, как у нас — пулемёты, гранатомёты и автоматы. То есть, они представляют серьёзную опасность, а ещё они мотивированы биться за Бороду, потому что он создал им приемлемые условия для существования.

— Значит, придётся убивать их… — констатировала Лапша.

— А зачем убивать, если можно договориться? — спросил я. — Неужели Пиджак не пытался?

— У него с Бородой очень сложные отношения, потому что Борода участвовал в восстании Лимона, — покачал головой Проф. — У Пиджака во рту отдельный зуб заточен специально под Бороду, что все прекрасно понимают. Да и Борода точно не пойдёт под него, после случившегося. Мира и согласия у них уже не получится.

— А почему мы рассматриваем только верховенство Пиджака? — спросил я. — Никто ведь не мешает Бороде пойти под нас? Или есть какие-то ограничения?

Проф уставился на меня непроницаемым взглядом.

— Я сказал что-то не то? — недоуменно спросил я.

— Мы об этом не думали, — признался Проф. — Но это может осложнить наши отношения с Пиджаком.

— А это он под нами ходит или мы под ним? — уточнил Фазан. — Фактам плевать на твои чувства — надо улаживать эту ситуацию и поскорее приводить Ростов в боевую готовность, потому что хуй его знает, что сейчас делают тамбовцы…

— Мы знаем, что они делают, — не согласился Ронин. — Прямо сейчас они терпят поражение от Щеки, Гали, Фуры и Вина — около часа назад произошло боестолкновение под Борисоглебском. Наши рейдеры устроили засаду и сожгли транспортную колонну, перевозившую боеприпасы и живую силу в большой опорник в Панфилово.

— И как всё прошло? — заинтересовалась Лапша.

— Вин, как всегда… — поморщился Ронин. — Но зато живой. Чего нельзя сказать о тамбовцах — Щека не знает, сколько именно они положили, но колонна сожжена полностью, вместе со всей материальной частью. Это откладывает наступление на Волгоград ещё на пару-тройку недель.

— Значит, у нас снова есть время, чтобы решить проблемы Ростова… — сказал я.

— Но нужно ускоряться, — произнёс Проф. — Судя по захваченной рейдерами документации, это были не тамбовцы, а воронежцы. То есть, Бром уже задействует против нас своих данников, а те ему это позволяют. А если позволяют, то это значит, что мы воюем против пяти городов не только экономически, но и в военном смысле. Нужно умножать доступное количество вражеских солдат на четыре или пять.

Внутренне я готовился к этому с самого начала и решил считать, что против нас воюют все пять городов, всеми своими силами, поэтому не удивился, услышав подтверждение.

— А разведданные по городам-данникам у нас есть? — спросил я с растущим беспокойством.

— Собираем, — ответил Ронин. — Но мы заранее знаем, что они слабее Тамбова, раз признали его власть. А вот насколько слабее — это должен выяснить Нарк.

Какую-то информацию это даст, но с неба подробности не разглядишь, поэтому мы будем знать далеко не всё, ведь дроны-разведчики не могут заглядывать под крыши без риска подбития. Значит, надо будет разведывать всё на своих двоих, своими глазами…

— Но на повестке дня у нас Ростов, — решил вернуть тему в первоначальную колею Проф. — Студик, поработаешь с майором Берикболовым, который поможет тебе разработать план штурма укрепов Бороды. Мы попробуем устроить переговоры, но нам нужно как-то усилить наши позиции.