Он сразу понял, что это шанс не просто восстановить былой статус, но даже поднять его до абсолютного, поэтому засуетился и начал договариваться с разобщёнными КДшниками, орудующими в городе…

Если сличить хронологию, то он начал сколачивать своё небольшое государство примерно в то время, когда мы активно искали хранилище Росрезерва.

Делаю фотографии карты и пересылаю их остальным.

— Увидимся, — сказал я Пиджаку и направился к двери.

Фазан, Лапша, Вин, Палка и Череп вышли вслед за мной.

— Какой план? — спросил Череп, когда мы расселись на лавках во дворе отеля «Меридиан».

Отель маленький, с уютным оформлением, но с претензией на тяжёлый люкс, правда, нереализованной — получился люкс средней степени тяжести…

— Нужно разведать местность дронами, затем я лично схожу и посмотрю, как там обстановка, подумаю, выработаю порядок действий, а уже после этого мы пойдём брать опорник и мочить людей Меченого, — ответил я Черепу. — Если среди КДшников нет какой-нибудь имбы, всё должно пройти относительно гладко.

— А что будем делать с миномётом? — спросила Лапша.

— Ничего, — сказал я. — Нужно будет попробовать проскочить через опасную зону скрытно, а дальше им будет не до обстрела. Но сначала мне нужно разобраться, как у них всё устроено.

— Мне не нравится то, чем мы тут занимаемся, Студик, — поделился ощущениями Череп.

— Это выгодно «Фронтиру», то есть, всем нам, — ответил я на это. — А это значит, что мы должны это сделать.

Сотня новых людей, присоединяющихся к нашей общине — это очень круто. Это рабочие руки, которые производят гораздо больше, чем потребляют, а также это потенциальные КДшники, которые будут развиваться в нашем идеологическом поле, а не где-то на улице.

Да тот же Череп, Бубен или Гадюка — если бы они раскрылись, как КДшники, в дичи, в условиях острого дефицита всего, а также враждебности окружения, я думаю, у них бы сформировалось совсем другое мировоззрение и они бы по-другому обращались с окружающими.

А сейчас они нормальные ребята, разделяющие ценности «Фронтира». Это может измениться, если всё начнёт рушиться, но всё ведь нормально, поэтому и причин для паники нет. Пока что.

«Тамбовцы…» — подумал я о главной угрозе нашему благополучию. — «Ненавижу, блядь, тамбовцев…»

Нарк до сих пор очень нелестно отзывается о рязанцах, которые портили ему кровь в Москве, а у меня сформировалась острая неприязнь к тамбовцам.

— Я к дроноводам, а вы — готовьтесь, — сказал я своей боевой группе. — Лучше заранее считать, что будет тяжело.

*Российская Федерация, Ростовская область, посёлок Янтарный, 12 августа 2027 года*

— А может, отложим? — спросила Палка.

— Не отвлекаемся, — покачал я головой. — Уже слишком поздно.

Из Волгограда пришли напрягающие новости — Щека угандошил группу тамбовских рейдеров.

Их обнаружили дроноводы Нарка, а Щека вызвался замочить их в одно лицо. Это был рискованный ход, но зато опыта ему отсыпало прилично, поэтому риск был сочтён оправданным.

А вся эта история означает лишь одно — Бром начал активничать и собирается отомстить за своих парламентёров.

«Нужно поскорее заканчивать тут…» — подумал я и переключился на комбинированный режим зрения.

Сразу бросается в глаза, что здесь проходила крупная группа тюленей, по своим надобностям, а затем прошла группа людей, один из которых уронил на асфальт бычок.

До опорника Меченого всего четыреста метров, которые нужно преодолеть очень быстро.

Сам опорник представляет собой большой и люксовый частный дом, ещё до зоошизы огороженный высоким забором, который людям Меченого осталось лишь заставить морскими контейнерами, вероятно, набитыми чем-то вроде песка или камней.

По углам опорника контейнеры поставлены вертикально, а на их вершинах, из толстой листовой стали, сварены будки с бойницами.

Вот с этими будками придётся действовать жёстко, с применением гранатомётов, потому что там сидят пулемётчики.

«Это даже не опорник, а небольшая крепость», — подумал я, открывая ствольную коробку ПКМ и проверяя положение патронной ленты. — «Если сделаем всё красиво, то обойдётся без ранений».

Мы сейчас под крышей заброшенного частного дома, поэтому с неба нас не заметить, но в этот дом мы зашли ещё глубокой ночью, а сейчас солнце уже встало.

Минимум один дрон-разведчик находится в небе и мониторит окрестности, поэтому стоит нам только выйти, как нас спалят и начнётся миномётный обстрел.

То, что он начнётся почти немедленно — это факт, ведь расчёт «Подноса» находится на боевом дежурстве, то есть, ему надо лишь выставить прицел и через секунды полетят мины…

Наш дрон-разведчик провёл рекогносцировку и детальную разведку на опорнике и мы точно знаем, что всего там находятся не менее тридцати человек, причём один из них прикован цепями к столбу посреди центральной площадки.

Наверняка, этот мужик из солдат Меченого и наказан за какой-нибудь проступок — сомневаюсь, что он сам попросил приковать себя к столбу и жестоко отпиздить.

— Ну, что, готовы? — обернулся я к остальным.

— Конечно! — уверенно улыбнулась Лапша.

— Я устал… — пожаловался Череп.

— Давай покончим с этим, Студик, — попросил Фазан.

— Я готова, — кивнула Палка.

— А я готов с рождения! — заявил Вин. — Погнали уже!

— Фазан, Череп, — сказал я.

Эти двое взяли противопульные щиты и вышли вперёд.

Наша тактика строится на том, чтобы под прикрытием Фазана и Черепа быстро добраться до опорника, ворваться внутрь и замочить там всех, стараясь нанести меньше ущерба вражеским ополченцам.

Главной целью являются КДшники, без которых оборона сразу же рухнет, а ополченцев предполагается взять в плен, а затем доставить в Волгоград вместе с освобождёнными людьми.

— Вперёд! — скомандовал я.

Череп и Фазан выскочили на улицу, а мы следом, пристроившись за ними.

Я посмотрел на вражеский дрон в небе, но он сейчас патрулирует строительный рынок в паре километров к северо-западу, поэтому у нас есть ненулевой шанс подобраться к опорнику незамеченными.

Но шанс не оправдался, потому что где-то через пару десятков секунд я увидел второй дрон-разведчик, который пролетел где-то в километре над нами. Он точно всё увидел и скоро надо ждать мины.

Так и произошло: раздались характерные хлопки, похожие на ружейные выстрелы, и в небе заревели артиллерийские мины, которые начали падать где-то за нами.

У них тут всё пристреляно давно, поэтому миномётчикам не нужно даже что-то вычислять и думать — они просто отрабатывают по заблаговременно размеченным квадратам.

Но слишком поздно — мы уже почти на месте.

Выхожу из-под прикрытия щита Черепа, вскидываю РПГ-18 и стреляю из него в юго-западную вышку.

Вин тоже не медлит и выстреливает из РПГ-26 по юго-восточной вышке.

Раздаются взрывы, бронированные будки ненадолго исчезают в дыме и пламени, а затем мы достигаем ворот.

+29 433 очка опыта

Значит, я положил ополченца, сидевшего на вышке…

— Быстро, заряды! — приказал я.

Лапша и Палка подбежали к воротам и установили тротиловые заряды.

— Отходим! — скомандовал я и побежал назад, держась под прикрытием щита.

Со стен опорника открыт огонь — пули со звоном врезаются в тяжёлые щиты из сравнительно мягкой стали, усиленной слоем алюминия.

Это самопал, рассчитанный на один раз: по задумке Фазана, пуля должна пробить 3 миллиметра стали, вырваться в заброневое пространство, начав при этом разрушаться, а её осколки удержит 5-миллиметровый лист алюминия.

Идея дерьмовая, потому что нормальные винтовочные пули такая ерунда не сильно задержит, а каждый такой щит весит по 89 килограмм, что неподъёмно для обычного человека, а для КДшника крайне неудобно, но лучше вариантов всё равно нет. Нам важнее, чтобы в нас было как можно меньше нештатных дыр, поэтому мы готовы таскать тяжести…