— Всё равно, я благодарна, — покачала головой Гадюка. — Если бы не «Фронтир», я не знаю, как бы сложилась моя судьба.

— Ну, окей, — улыбнулся я.

Разворачиваюсь и продолжаю наблюдать за окрестностями, особое внимание уделяя небу. От меня не спрячется ни дрон, ни летучая хуйня типа орла или беркута.

«Сраный могильник…» — вспомнил я и погладил отрастающую руку. — «Какая же мразь — ненавижу…»

Щека так ненавидит тюленей, как я ненавижу этих поганых и бесполезных тварей — пернатых уёбков.

Ещё и вороны, сволочи, летают поблизости — стоит нам отъехать от брошенной тюленьей требухи, как они сразу же спикируют и будут с наслаждением жрать говно.

А вообще, конкретно эти твари здесь не только за требухой. Они осознают, что мы нашумели выстрелами, поэтому рассчитывают, что кто-то придёт на звуки и это будет значить только одно — сегодня кто-то умрёт. И в идеальном сценарии умрут все участники противостояния, что позволит воронам отожраться на недели вперёд.

— Лютики, три головы! — сообщил я. — Два километра, девять часов по курсу машины! Лапша!

— Разделай остаток, — попросила Лапша Гадюку.

— Хорошо, — ответила та.

Лапша помчалась в указанном направлении, и я пронаблюдал краем глаза, не забывая крутить головой на 360 градусов, как именно она работает со зверями.

Она вступила в схватку с тремя лютиками, среди которых быстро выявился слабейший — вожак направил его в первую атаку, чтобы оценить степень опасности жертвы.

Но Лапша слишком быстро опутала его лапы паутиной, а затем поступила точно так же со вторым лютиком, сразу же кинувшимся в атаку.

Вожак, увидевший итог, переоценил ситуацию и попробовал бежать, но и его постигла участь быть оплетённым паутиной.

И через пять с лишним минут Лапша уже показалась из-за кустов. Она приволочила ещё живых лютиков, которые жалобно и отчаянно воют, полноценно осознавая, что скоро их ждёт смерть…

— Гадюка! — позвала Лапша. — Прикончи их!

Она притащила довольно-таки тяжёлых лютиков к рефрижератору, а затем подбежала Гадюка и прекратила их мучения тремя выстрелами из помпового дробовика.

Он заряжен пулевыми патронами, которые даже если и не пробивают череп, передают ему максимум кинетической энергии, которая превращает мозги жертвы в кисель.

Но вожаку не хватило одного попадания, поэтому Гадюка выстрелила ещё два раза, прежде чем он сдох.

— Ещё уровень! — воскликнула она радостно.

— Какой это? — уточнил я.

— Тридцать шестой! — воскликнула Гадюка. — Как быстро!

— Было бы гораздо быстрее, сражайся ты с ними честно, — заметила Лапша. — Но три лютика порвали бы тебя, как Тузик грелку.

— Нам бы таких учителей на старте… — произнёс я. — А то мы почти каждый левел выгрызали из жопы судьбы…

Невольно вспоминаю первые КДшные деньки в Новокузнецке.

— Да… — согласилась Лапша.

— Но смертность была — охренеть просто… — добавил я.

Первое поколение КДшников вымерло почти полностью — когда мы начали стабильно ходить в рейды, «старожилов» можно было пересчитать по пальцам обеих рук.

Там ещё и место такое неудачное — тайга, полная агрессивных и голодных тварей. Смертельный экстрим, короче, а не прокачка.

— Поэтому мы и качаем её именно так, а не иначе, — улыбнулась Лапша.

— Вам было тяжело там? — спросила Гадюка.

— Ещё как, блин! — усмехнулся я. — Спроси Щеку — он обожает вспоминать те времена.

А у меня воспоминания о том периоде моей жизни вызывает неприятные ощущения. В основном потому, что я невольно возвращаюсь к воспоминанию о хранилище Росрезерва, в котором, наверное, до сих пор стоят те свинцовые чушки…

Они убили Новокузнецк — вернее, сначала они убили надежду, а затем и сам город.

Это было психическое потрясение, с которым справились далеко не все. Кто-то застрелился на месте, а кто-то пошёл вразнос. Но все, абсолютно все, поняли, что это разделило нашу судьбу на «до» и «после». И мало кто захотел жить в этом «после».

Мы, например, не захотели, поэтому свалили подальше.

И это наложило на нас свой отпечаток.

Фура и Галя, при первой серьёзной опасности, сразу же начали продумывать вариант, как бы нам сняться с места и свалить куда подальше, как и в прошлый раз.

Да что говорить, мы с Лапшой тоже начали это обдумывать, как и, думаю, все остальные.

Фазан вчера, за завтраком, завёл разговор о том, что Бомбардир в образцовом состоянии, как и Ан-12. И ещё он отметил, что у нас, вообще-то, есть подготовленный экипаж, который может, теоретически, долететь на Бомбардире в один конец, без его участия.

А Ронин открыто предложил отправить в рейд Фазана, меня и Лапшу, чтобы мы нашли какой-нибудь Боинг типа 747, прилетели на нём обратно, а затем все вместе погрузились на борт и улетели в… Иран.

Почему, нахрен, Иран — я поначалу не понял, а затем он объяснил: там преимущественно пустыня, зверья исторически немного, но оно есть, что хорошо для прокачки, ну и население точно большей частью вымерло, иначе мы бы давно узнали об обратном.

Ну и там имеются какие-то перспективы — есть короткий путь на Ближний Восток, где жило много народу и, соответственно, там много разных ценностей.

Проф обещал тщательно обдумать этот вариант — это значит, что и в его синей голове блуждают мыслишки, что можно пойти по пути наименьшего сопротивления и просто свалить подальше…

Но мне кажется, что хрен мы куда свалим, потому что слишком уж вросли мы в Волгоград — у нас там полный цикл воспроизводства продовольствия, комфортабельное жильё, развитая оборона и вообще, всем нравится этот город.

А самое главное — никто ведь не гарантирует, что в Иране не будет точно так же, как у нас или похуже. Всё-таки, вероятность нахождения там сильных КДшников или свирепых зверей гораздо выше нуля.

Здесь, хотя бы, все говорят на понятном нам языке, а там дипломатия практически перестанет быть опцией.

Кручусь, как очень медленная юла всё время, пока Лапша и Гадюка свежуют туши.

Но, в конце концов, этот процесс завершился, и в рефрижератор было погружено около полутонны свежайшего мяса. Прямо хороший улов — этого хватит, чтобы прокормить всю нашу ораву в течение одного дня…

«Всё равно приятно», — подумал я, спрыгивая с кузова.

— Едем дальше или на сегодня всё? — спросила Лапша.

— Дальше, конечно! — ответил я. — Гадюке нужен сороковой левел!

— Да! — улыбнулась Гадюка.

— Ладно, тогда поехали дальше, — кивнула Лапша.

Забираемся в кабину КАМАЗа, и я завожу двигатель. Пара минут прогрева и мы едем к Знаменску.

Это закрытый город, жителей которого военные успешно эвакуировали сначала в Волгоград, а затем, вместе с остальными, повезли в Крым.

Нам всем очень интересно, что творится в Крыму, потому что нам хочется верить, что там кто-то выжил и, возможно, этот кто-то может стать нам союзником.

Копейка и остальные военнопленные ничего о Крыме не знают — он, пока что, вне зоны влияния тамбовцев, поэтому интересовал их очень мало. Они даже не в курсе, что тут проводилась большая эвакуация и там сейчас должно быть очень много людей…

В Знаменске официально никого нет — тут бывал и Щека, и Проф, и Лапша, которые ходили сюда в соло-рейды, ну и я проезжал уже несколько раз.

Здесь даже зверям не очень много смысла водиться, поэтому мы сейчас проедем через город и заедем в междуречье Подстепки и Ахтубы, где точно могут быть либо черепахи, что станет большим кушем, либо тюлени, что тоже неплохо.

— А мне уже можно способность выбирать? — спросила Гадюка.

— Нет, — покачал я головой. — Лучше забей список в чат, а думать будешь потом. Если окажется что-то реально стоящее…

— Надо придерживаться взятой программы развития, — сказала Лапша. — «Фронтиру» выгоднее иметь КДшника с протоапексом.

— Ну, да, — согласился я. — Но вдруг там есть имба?

— В любом случае, это нужно обсуждать на совещании, а не решать всё единолично, — пожала плечами Лапша.