Переключаюсь на ЭМ-спектр и осматриваю все окрестности на предмет скрытых целей.
— Ох, сука… — увидел я в небе инородный объект. — Все в здание!!!
Это орёл — ненавижу, блядь, орлов!
И эта тварь уже видит нас — она только что совершила корректировку курса для захода в атаку.
— Капец, капец, капец… — шептал я, пока бежал к люку. — Да открывайся ты, сука!
Ударом кулака продавливаю люк и вырываю его с мясом.
— Лапша, ты первая! — приказал я. — Гадюка — следом!
Орёл или беркут — хрен его знает, какого происхождения эта мразь, уже близко. Собаки тоже уже ворвались на хутор и стремятся к школе. Но они наименьшая из наших проблем.
Хищная птица заходит в пике, потому что её птичьих мозгов достаточно, чтобы понять, что добыча исчезает в люке.
Вскидываю ПКМ и даю короткую очередь, вынуждая птицу изменить курс и испортить себе пикирующую атаку.
Затем я ныряю в люк и оказываюсь на школьной лестнице.
— Что будем делать? — спросила Лапша.
— Пока это говно в небе, нам никуда отсюда не деться, — сказал я. — Собаки уже почти здесь и им хватит ума, чтобы ворваться в школу. Будем баррикадироваться в одном из классов и примем бой.
— Хороший план, — кивнула Лапша. — Но как это решает проблему могильника?
— А ты ещё и в птицах разбираешься⁈ — удивился я.
— Изучала в свободное время, — улыбнулась она. — Один такой сбил наш дрон, подумав, что это птица.
— Откуда ты знаешь, что он думал в этот момент? — нахмурился я. — Может, он конкретно знал, что это дрон, который его пасёт?
— Так что мы будем делать с могильником? — спросила Лапша.
— Не знаю, — ответил я. — Давайте, для начала, покончим с собаками, а с могильником будем решать после этого?
Глава восьмая
Бебиситтер
*Российская Федерация, Волгоградская область, хутор Красный Мелиоратор , 9 июня 2027 года*
— Стреляй! — выкрикнул я. — Мочи их!
Гадюка, наконец-то, решилась и открыла огонь из своего АКМ.
Большая часть пуль полетела куда-то не туда, но меньшая часть достигла некоторых конечных получателей, а дальше Гадюка, наконец-то, взяла себя в руки и отработала прицельно.
Долбаная птица спутала нам все планы, но мы на то и люди, что гиперадаптивны — Лапша растянула свою неядовитую паутину в коридорах, перекрыв все подходы, поэтому собаки, ворвавшиеся в сельскую школу, вязнут в ней, давая Гадюке бесценное время, чтобы прийти в себя и стрелять.
Но альфа умный, он не стал заходить в школу и сейчас стоит во дворе, раздавая команды своей стае.
Я идентифицирую его по ЭМ-полю, которое у него сильно отличается от ЭМ-полей соратников по опасному бизнесу. Оно у него более интенсивное, что свидетельствует о более высоком физическом развитии.
— Не спать! — прикрикнул я на Гадюку, замешкавшуюся с перезарядкой. — Это не кончится, пока ты не добьёшь их всех!
Лапша, чтобы не терять время зря, выстреливает особо липкой версией паутины по псам, опутывая их сильнее.
Не будь у меня мозги искорёжены всеми этими ужасающими картинами, я, наверное, сейчас пребывал бы в таком же шоке, что и Гадюка: в паутине висят бездыханные и сочащиеся кровью тела собак, в воздухе воняет сгоревшим порохом и кровью, а общая обстановка коридора прямо-таки визжит в лицо, что это школа, в которой когда-то учились дети. На стенах висят плакаты, на полках стоят детские поделки из пластилина, а на дверях таблички с номерами классов — у меня в школе было так же.
«Классуха тоже заставляла нас лепить всякое из говна и палок, чтобы потом выставлять на стенде в коридоре, будто бы нам не похуй и мы все, как один, творческие личности», — припомнил я. — «Я этим, конечно же, не занимался. Только сквозь годы я могу оценить труд девчонок-отличниц, которые делали это за меня».
Это, без сомнения, гнетущая атмосфера, но у нас с Лапшой уже слишком толстая кожа, чтобы нас задевало такое, а вот Гадюке, как я вижу, всё это бьёт по мозгам, вгоняя в тупой и холодный ступор.
Гадюка, в конце концов, справилась с автоматом, сжала метафорические яйца в кулак и закончила дело — добила троих оставшихся псов выстрелами в головы.
— Всё, — сказал я. — Можешь успокаиваться.
— Так и будем таскать её по поселениям, как юродивую? — спросила не очень довольная Лапша.
— А как ещё предлагаешь её качать? — спросил я недоуменно. — Выкинуть на улицу, чтобы она подралась с альфой на ножах?
— Нет, но этот способ вообще не годится, — ответила Лапша. — Мы так потратим месяцы, прежде чем она сможет что-то делать самостоятельно. То, что только что произошло, кто-то назвал бы гиперопекой. Риска никакого.
— Да, нужен какой-то новый план, — сказал я. — Гадюка, сколько получила левелов?
У той на несколько секунд остекленели глаза.
— Девять уровней, — сказала она.
— О-о-о, неплохо! — заулыбался я.
У неё был первый левел, поэтому сегодняшний день проходит прямо нормально и жизнеутверждающе. Я доволен.
— Это только пока что, — не разделила мой энтузиазм Лапша. — Дальше прокачка замедлится.
— Вот пока не замедлится, будем продолжать, — сказал я. — И по ходу подумаем, как ускорить всё это дело. Вариант с боем на ножах, кстати, не самый плохой… но преждевременный.
Представляю картину: мы выкапываем яму, огораживаем её колючей проволокой, загоняем туда Гадюку, альфа-пса и бросаем им один нож…
А потом, в ходе схватки обречённых, у них формируется эмоциональная связь, они больше не могут драться друг против друга. И в последнем столкновении Гадюка берёт верх, потому что альфа-пёс поддался, но она не может вонзить нож ему в глотку. И он шепчет ей на ухо: «Убей меня…», а та отвечает: «Нет! Я не могу!» А альфа-пёс говорит: «Мне всё равно не выбраться отсюда… Отомсти им за меня…» И сам давит лапами на рукоять ножа, убивая себя, а Гадюка рыдает над его бездыханным телом, но в груди её нарастают гнев и решимость. Теперь она готова отомстить им за боевого брата и за то, что они сделали с ними двоими.
«Бля, что за жуть?» — спросил я себя мысленно. — «Меня точно уже нельзя назвать психически здоровым человеком».
— Могильник ещё там? — спросила Лапша, отвлекая меня от мыслей.
— Наверное, — пожал я плечами, а затем вошёл в класс 4А.
Оконные стёкла в классе давно разбиты, из-за чего пол и все горизонтальные поверхности покрыты толстым слоем пыли. По состоянию пыли я понял, что сюда никто не заходил очень давно — возможно, с самого начала зоошизы.
В окно я успел увидеть самую яркую картину этого дня: могильник спикировал на альфа-пса и прикончил его ударом когтей, после чего оттолкнулся от земли и взмыл в небеса с тушей.
Собака оказалась абсолютно беззащитной против этой летучей твари — шансов не было вообще никаких.
Но могильник не стал покидать нас, а приземлился на крышу школы, на которой практически сразу начал перекус. Я слышу, как хрустит разрываемая когтями и клювом плоть.
«Сейчас эта тварь подкрепится и наберётся сил, что позволит себе торчать тут часами, в ожидании более рентабельной добычи», — подумал я.
А вот остальные шавки, после осознания факта гибели вожака, бросились врассыпную, но они уже не интересовали могильника.
Мне кажется, он отчётливо понимает разницу между людьми и собаками, хотя по массе мы отличаемся незначительно. Возможно, орёл уже распробовал человечину и поэтому настроился ждать, пока мы выйдем, а псы пусть бегут — всё равно, в глобальном смысле, никуда от него не денутся.
— Где он? — спросила Лапша, вошедшая в класс.
— На крыше — хавает альфу, — ответил я.
— Какой план? — спросила она.
— Я думаю… — сказал я, размышляя над проблемой.
Хищные птицы стали гораздо совершеннее — они питаются почти непрерывно, поэтому качество мутаций растёт и открываются новые возможности.
В тот памятный раз, когда меня чуть не прикончил беркут, мне повезло, что он не освоил новую технологию по экспресс-убийству своих жертв. Сегодня я впервые увидел её своими глазами — раньше наблюдал за таким на видео с дронов-разведчиков.
