Майя

– Майя, покупатели приедут с минуты на минуту, я предупредила вчера, что на просмотре будет наша дочь и у нее есть генеральная доверенность. Я тебя умоляю, не опаздывай только, – тараторит мама в телефонную трубку.

– Я уже на месте, мамуль. Зашла в дом, – оповещаю, бренча ключами, прямо в микрофон, и зажигаю свет.

– Хорошо. Прости, что все на тебя свалили. Этот отпуск совсем не вовремя.

– Мама, не волнуйтесь. Отдыхайте с папой, загорайте и не переживайте. Я квалифицированный юрист, я теперь со всем справлюсь, – смеюсь.

– Это я знаю. Отзвонить потом.

– Хорошо. Папе привет передавай. Пока!

Сбрасываю звонок и смотрю на себя в зеркало. Родители буквально месяц назад достроили новый дом и выставили на продажу старый. Покупателей было не так много, потому что стоимость на землю в нашем поселке сильно возросла за последние годы и цены стали кусачими для КП* комфорт-класса. Именно поэтому каждый потенциальный покупатель для нас на вес золота.

Остановив себя на этой мысли, нервно улыбаюсь зеркалу, взбивая волосы. В дверь раздается звонок, от которого по коже пробегает табун мурашек. Это волнительно – быть уже настолько взрослой, чтобы участвовать в продаже родительского дома. Не думаю, что в двадцать два года многие этим занимаются. Напоследок улыбаюсь своему отражению и спешу открывать. Сегодня просто показ, который образовался напрямую через наших соседей, да еще и очень внезапно, из-за этого наш риелтор не смог приехать, а на другую дату с покупателями договориться мы не смогли. Поэтому, собственно, показ и буду проводить я.

В дверь вновь звонят, отчего я ускоряю шаг и с силой дергаю ручку, растягивая губы в улыбке.

За порогом вижу девушку, которая мне мило улыбается. Невысокая шатенка, примерно моего возраста. Ловлю себя на мысли, что внешне мы похожи. Приветливо киваю.

– Здравствуй, – отхожу чуть в сторону, давая ей возможность пройти.

– Добрый день, вы простите, что мы вот так внезапно, Есения сказала, вы ее дочь.

– Да. Я Майя, – представляюсь. – Все прекрасно, проходите, – склоняю голову в сторону дома. – Вы одна?

– Нет, мой молодой человек забыл телефон в машине. Я Анна, кстати.

– Очень приятно.

– И мне.

Быстро пожимаем с Анной друг другу руки, а потом происходит то, чего я ожидала меньше всего в этой жизни. Бросаю взгляд на открытую дверь, а сердце с бешеной скоростью летит в пятки.

Арсений Мейхер собственной персоной.

Сглатываю, пытаясь ухватиться за воздух позади себя ладонью в поисках поддержки, которой нет. Теперь рассматриваю шатенку иначе. Не знаю, зачем это делаю, столько времени прошло, стоило давно все забыть. Я и забыла. Не думала о нем, не вспоминала, начала строить отношения, но это оказалось труднее, чем в семнадцать, особенно когда в тебе убили любовь, вырвали сердце и лишили чувств.

Секунда. Одна секундочка, но мир замирает, нет, замирает вся Вселенная. Это он! Нервно сглатываю, в горле образуется ком. По телу проходит электрический разряд, а в ушах стоит звон. Прикрываю глаза и чувствую, как медленно начинаю идти ко дну.

Стараюсь улыбаться, но это, оказывается, так трудно. Невыносимо трудно.

– Здравствуйте, – произношу ровно.

Я ничего к нему не чувствую. Все в прошлом. Все, что у меня есть к нему, это обида.

– Здравствуй, Майя, – Арс бросает на меня холодный, пробирающий дрожью до костей взгляд, предпочитая, в отличие от меня, не делать вид, будто мы незнакомы.

Он изменился за эти четыре года. Стал явно взрослее, не столько внешне, сколько взглядом. Теперь он у него гораздо суровей. Да и темные, как смола, волосы больше не растрепаны в хаотичном беспорядке, а идеально уложены назад.

Арс осматривается. Он был в этом доме много раз, и с тех пор тут ничего особо не изменилось.

– Вы знакомы? – щебечет Аня.

– Учились в одном классе, – бормочу, натягивая на лицо глупую улыбку.

Учились. Любили. Верили, что это навсегда. Тогда будто даже знали, что навсегда. А потом все рухнуло.

– Да? Здорово. Начнем показ? – продолжает улыбаться Аня.

– Конечно, – произношу, прочистив горло, и указываю рукой на лестницу. – Давайте начнем со второго этажа, – выговариваю на одном дыхании, а сама никак не могу понять, зачем они здесь. Мейхер – сын олигарха, ему не нужен дом в поселке комфорт-класса. Неужели он здесь из-за меня?

Пропускаю Анну вперед, предполагая, что Арс пойдет за ней следом, но он будто специально останавливается рядом со мной.

На мгновение в душе становится тепло, словно открылось второе дыхание, а потом удар – глухой и жесткий. Это вырывается вся та боль, которую я хранила в себе все эти годы, она коварная и всепоглощающая, она несет в себе разрушительную силу. Такую, которая сминает все на своем пути. Она обволакивает тело, оборачиваясь яростью, слепой, неуправляемой яростью.

Я ведь даже не плакала после того, как мы расстались. Не могла. Потому что, если бы упала хоть одна слезинка, я бы, наверное, никогда уже не смогла остановиться и просто сошла с бы ума. С ума от этой потери. От той боли, что потом долго меня преследовала молчаливой тенью.

Мейхер расплывается в ленивой, но колкой улыбке, прежде чем пройти к лестнице, а я, я как дура шарахаюсь от него в сторону, чем вызываю на его лице еще большую насмешку.

«Я всегда буду выбирать тебя, Майя».

Отдается эхом в голове его голос. А следом:

«Это ты виновата. Слышишь? Это ты во всем виновата. Я тебя ненавижу. Ты все испортила. Ты все разрушила. Ты… Дура! Набитая дура! Где твоя справедливость? Где она? Что ты молчишь? Чего ты молчишь?!»

Внутри что-то обрывается в этот момент, и весь мой выстроенный мир рушится, катясь в тартарары.

Опять.

Мой проход по лестнице ощущается путем на гильотину, а от нахлынувших воспоминаний становится еще труднее держать лицо. Перешагиваю последнюю ступеньку, оказываясь на втором этаже. Анна уже прошла вглубь и даже успела открыть дверь в общей ванной.

– Просторно. Санузел один на весь этаж?

– Нет. В моей бывшей спальне и комнате родителей тоже есть, – указываю на двери. – Там есть прилегающие комнаты под санузел и гардероб.

– Отлично. Честно говоря, снаружи дом кажется меньше, но на самом деле так просторно. Мне все очень нравится, – Анна улыбается и дергает ручку двери в мою спальню. – Ой, какое тут все розовенькое и миленькое, – комментирует Анна, и я понимаю, что она уже заперлась в мою бывшую комнату.

Переглядываемся с Мейхером в этот момент. Он бывал тут десятки раз. В этой самой спальне.

Отвожу глаза, как только соображаю, что мы с ним друг на друга пялимся, а на языке тут же оседает вопрос: неужели они выбирают дом для себя? Они вместе живут? Мейхер с кем-то живет? В голове подобное не укладывается.

Стоп! Нужно остановиться. Это не мое дело. Арс больше не моя жизнь, и мне должно быть глубоко плевать, где он и с кем. Должно, но, когда он вот так нагло заявляется на твою территорию, держать себя в узде трудно. Не думать трудно. Не злиться – тоже.

Мы не очень хорошо расстались. Со скандалом. Он просил, чтобы я в его жизни больше не появлялась, я парировала тем же, но тем не менее сейчас я вижу Мейхера перед собой.

Что это, если не издевка?

– Арс, можно тут даже не переделывать ничего. Алиске понравится! А мебель остается же?

Кто такая Алиса?

– Да. Да, – часто киваю, застывая на пороге.

Родители продают дом с мебелью, в новый почти ничего не забирали, да и я, кроме своего матраса, отсюда к себе на квартиру ничего не увезла.

– Я в гардеробную загляну?

– Конечно, – киваю, обнимая свои плечи.

Анна скрывается за дверью, а я смотрю за свою спину и не нахожу там Мейхера, который остался на этаже. В спальню он не заходил. Близко не подошел. Тихонечко переступаю порог и выглядываю из комнаты. Арса нигде нет.