Зелень. Кругом – зелень, неестественно сочных, ярких оттенков. На тепуе такую не увидишь, да и на Земле тоже. Разве что на одной из тех картинок, что пользователи компьютеров привычно ставят на заставку рабочего стола. Но сейчас Максим смотрел не на фотографию леса, которой нарочно добавили яркости и контраста, а на сам лес. Растения, лишь отдаленно похожие на фикусы, папоротники и магнолии, были ему незнакомы. При этом пышный куст, который мог бы сойти за папоротник, был покрыт большими алыми цветами. Не имея образования ботаника, Жаров все же знал, что даже в славянских мифах папоротники цветут лишь раз в году, на Ивана Купалу.
Натужно крякнув, Максим поднялся на ноги. На нем была та же одежда, что и во время эвакуации. Тело закрывал колонтарь – кольчужный доспех с нашитыми на него металлическими пластинами, – надетый поверх ферязи. На ногах были свободные шаровары песочного цвета и удобные сапилы из кожи китовраса. К поясу крепился новенький кожаный чехол для метательных ножей – подарок Сан Саныча, полученный при последней встрече, случившейся за день до начала эвакуации, у Черного столба.
В чехле лежали три ножа модели «Горец», изготовленных из самой лучшей рессорно-пружинной стали российской марки, и холодное оружие из нее получалось что надо. Максиму неожиданный подарок Сан Саныча пришелся по душе, и он сразу же повесил ножи на пояс. Впрочем, Макс держал при себе трех «Горцев» не потому, что в этом была реальная нужда. Незадолго до начала эвакуации конунг Еурода был побежден, и казалось, что росичам ничего не угрожает, кроме природных катаклизмов, предшествующих Схлопу. Несколько последних дней Жаров помогал беженцам как волонтер, а не охранял их от выродков или чудовищ. Соответственно, другого оружия он при себе и не имел.
– Спасибо тебе, Санек, – пробормотал инженер, похлопав по чехлу с метательными ножами. – Ты прямо как чувствовал…
Макс уже пришел к мысли, что попал в это царство буйной зелени благодаря Большому Схлопу. Как это произошло технически, вопрос второй, если не третий. Сейчас его, человека по сути своей практичного, куда больше интересовало, какие опасности поджидали его в этом странном месте, где папоротники цвели словно розы, а обычные фикусы достигали просто нереальных размеров. Логично предположить, что местная фауна габаритами не уступала флоре. В джунглях запросто могли водиться волки размером с бегемота или скорпионы высотою с дом. Максим спокойно относился к большим и кровожадным тварям, ведь в Роси водились такие чудища, что земным писателям-фантастам и не снилось. Один только хтон, обитатель Великотопи, чего стоил!
Он огляделся по сторонам, не снимая ладонь с ножен.
Очнулся молодой человек на каменистой прогалине посреди каких-то джунглей, наполненных густым ароматом цветов и звуковой какофонией, в которой смешались резкие, трескучие вопли птиц и жужжание насекомых. По счастью, этот звуковой фон пока что не перемежался голосами больших зверей. Было довольно жарко и влажно.
За стеной из причудливых растений Максим разглядел нагромождение замшелых, оплетенных толстыми лианами камней. Это было не просто природное образование или геологическая причуда, а развалины какого-то здания. Об этом говорили четкие геометрические формы и самого сооружения, и некоторых отдельных валунов. Складывалось ощущение, что когда-то здесь стояла пирамида, наподобие тех, что строили индейцы майя, но потом какой-то неведомый катаклизм снес ее вершину, как удар меча сносит голову вместе со шлемом. А значит, это измерение населяли разумные существа, кое-что смыслившие в строительстве и технологиях. Возможно, не сейчас, но в прошлом здесь имелась своя развитая цивилизация.
Убедившись, что джунгли вокруг не кишат врагами или голодными хищниками, Жаров позволил себе немного расслабиться. А еще подумать о том, что случилось с остальными росичами, не успевшими пересечь границу миров. И главное – что произошло с Любавой. Стоило Максу подумать о жене, как его сердце сжалось от нахлынувшей тревоги. Неведомый эффект, вызванный коллапсом целого измерения, мог швырнуть ее куда угодно, в любой недружелюбный мир. Любава умела за себя постоять, но что, если ее закинуло в измерение, где атмосфера не подходит для дыхания? Или где озоновый слой разрушился и солнечная радиация превратила планету в выжженную пустыню? Максим не был склонен разводить панику на пустом месте или мучить себя бесполезными «А что, если?». Но сейчас ему действительно стало страшно за Любаву. Да и за всех остальных росичей, не успевших пересечь портал. Колонну замыкал отряд мужчин и женщин, которые до последнего оставались на тепуе, обеспечивая безопасный отход соплеменников, помогая старикам, детям и раненым. Всем этим людям, как и Максиму с Любавой, не хватило считаных минут, чтобы покинуть гибнущий мир.
Из зарослей, с той стороны, где находилась полуразрушенная пирамида, донесся короткий выкрик. Безошибочно узнав голос жены, Максим тут же сорвался с места. Тело пока еще недостаточно хорошо слушалось, но это было неважно. Любава здесь, и она нуждалась в помощи. Молодой человек вломился в заросли, прикрывая лицо выставленным вперед локтем и надеясь, что треклятые папоротники и фикусы, обступившие прогалину, это не местный аналог борщевика или ядовитого плюща. Впрочем, лобовая атака на джунгли захлебнулась, не успев начаться. Упругие канаты лиан не дали Максиму продвинуться и на пять шагов; колючки, усеявшие кусты, вцепились в шаровары и рукава ферязи. Крик повторился, оборвавшись на высокой ноте. Окажись на месте Жарова менее опытный воин, он бы, скорее всего, поддался панике и начал дергаться, подобно мухе, угодившей в паутину. При таком раскладе его шансы вовремя подоспеть на помощь любимой женщине упали бы до нуля. К счастью, Максим умел себя контролировать и даже погружаться в особые состояния, когда его психические и физические возможности выходили на новый, запредельный уровень. Это была своего рода боевая магия, в основе которой лежала обостренная интуиция и способность концентрировать внимание. До перехода в иное измерение Максим Жаров использовал ее чисто инстинктивно, после – осознанно. В таком измененном состоянии сознания он мог без промаха метнуть нож, японский сюрикен и даже предмет, вовсе не предназначенный для метания, например зубочистку. Вот и сейчас Максим глубоко вздохнул, настраиваясь на предстоящий бой. Голова привычно прояснилась, сердце забилось ровно, уверенными толчками разгоняя кровь по телу. Где-то там, за стеной экзотических джунглей, находился неведомый враг. Но первый бой Максиму предстояло дать именно этим растениям. Он выхватил из ножен одного «Горца» и несколькими точными размашистыми ударами рассек лианы, из которых брызнул зеленый, терпко пахнущий сок. После, резкими поворотами корпуса, избавился от впившихся в одежду колючек. Размахивая ножом и оставляя на кустах лоскуты одежды, Максим двинулся через джунгли. Он шел по направлению к пирамиде, откуда и донесся крик Любавы. Древнее сооружение приближалось не так быстро, как хотелось бы, но Жаров старался не думать, что могло произойти с Любавой, пока он изображал из себя американского солдата, заброшенного во вьетнамские джунгли. Самое правильное сейчас было сосредоточиться на текущей задаче – разрубании лиан.
Внезапно из-под ног раздалось угрожающее шипение. В траве мелькнуло длинное мускулистое тело кирпичного цвета с ромбовидным узором вдоль хребта. Реакция не подвела – нож рассек наполненный испарениями воздух и пригвоздил тварь к земле. По голенищам сапил несколько раз хлестнул хвост, но уже через пару секунд змея затихла. Максим наклонился, чтобы вытащить нож, и без особого удивления увидел, что эта рептилия только общими чертами напоминала земных змей. На плоской, треугольной формы голове располагались три круглых глаза, прикрытых полупрозрачными веками. Выдернув нож, который вонзился в основание черепа, перерубив позвоночник, Макс вытер лезвие о траву и двинулся дальше. Еще минута, и джунгли неохотно выпустили его.
Потный, перемазанный липким соком, Максим ступил на обтесанный камень. Между зарослями и пирамидой находилось пустое пространство метров в двадцать, вымощенное массивными плитами и заваленное расколотыми блоками из серого камня. Корни растений слегка приподняли и сместили крайние плиты, но не смогли пробиться к пирамиде. Очутившись на открытом пространстве, Максим понял, что, прорубаясь через джунгли, не зря старался соблюдать тишину. Пятеро охотников стояли спиной к лесу. Увлеченные погоней, они не заметили, как оттуда возник человек с ножом. Кстати, дикари эти не были людьми. Судя по тому, что увидел Максим, этот мир принадлежал странным существам, похожим на бескрылых птиц.
