Хоть платье не богиня, та – потеряна,

Однако ткань в твоих руках – божественна.

Воспользуйся неоценимой милостью

И улети. Она над миром низменным

Перенесет тебя, пока удержишься.

Прощай. Вдали, в великой отдаленности

От этих мест, с тобою мы увидимся.

Одежды Елены превращаются в облака, окутывают Фауста, подымают его ввысь и уплывают с ним.

Форкиада

(подбирает с земли платье, лиру и плащ Эвфориона, подходит к просцениуму, подымает вещи, оставшиеся после умершего, кверху и говорит)

Пущу находку эту в дело.

Хоть пламя, правда, догорело,

Мир и останкам будет рад.

Я буду гения наряд

Давать поэтам напрокат,

Скрывающим одеждой старой

Отсутствие живого дара.

(Садится на просцениуме у колонны.)

Панталида

Ну, девушки, скорее! От заклятия

Колдуньи фессалийской мы избавились.

Стряхнули иго ведьмы ненавистное

И гнет бренчанья, звуков наваждение,

Чужое нам и разуму противное.

В Аид толпою следом за царицею,

Идущей впереди, под землю спустимся.

Как подобает нам, служанкам преданным,

У трона Непостижной мы найдем ее.

Хор

У цариц свое общество,

Рады все их присутствию,

С Персефоной, как равные,

Под землей они встретятся.

Что же делать нам, челяди,

Средь лугов асфоделевых,^[176]

На задворках, обсаженных

Тополями и ветлами?

Иль мышами летучими

Трепетать и попискивать

Ради нетопыриного

Провождения времени?

Панталида

Принадлежит к стихиям тот, кто имени

Не приобрел и не стремился к высшему.

Смешайтесь с ними. Я хочу с царицей быть.

И верность наша, а не только подвиги

Приобретает нам значенье личности.

(Уходит.)

Хор

Свету солнца мы отданы

Не отдельными лицами,

А все вместе, всем множеством,

И в Аид не вернемся мы,

Как мы знаем и чувствуем.

Но природа бессмертная

Обо всем позаботится,

Мы, сонм духов ее,

На нее полагаемся.

Часть хора

Прячась и перебегая в шелестенье тысяч веток,

Из корней манить мы будем вверх к побегам соки жизни,

То цветов пучки, то листья в волосы себе вплетая.

Упадут плоды, созревши, и толпою будут люди

Шарить по земле, сбирать их и откусывать на пробу,

На колени перед нами, как перед богами, став.

Другая часть хора

Мы к поверхности отвесной этих гладких скал прижмемся,

Чтоб подслушивать все звуки, будь то шорох камыша,

Птичий свист иль голос Пана. Тотчас мы ответим тем же,

На жужжание – жужжаньем, громыханием – на гром,

Удвояя отголоски и катя в ответ раскаты

Оглушительнее трижды, следом десять раз подряд.

Третья часть хора

Сестры! Мы других подвижней, пустимся ручьям вдогонку.

Нас к себе потянут далей низбегающие склоны.

По отлогостям, все глубже, потечем мы, орошая

Поле, пастбище, усадьбу и вкруг дома тихий сад.

Кипарисы обозначат линию речного русла,

Подымаясь в отдаленье стройно к небу в два ряда.

Четвертая часть хора

Вы живите, где хотите. Мы шумливо холм обступим,

Где в шпалерах зеленеет виноградная лоза.

Целый день там виноградарь, не уверенный в успехе,

Доказательство усердья беспримерного дает.

Он окапывает лозы то лопатой, то мотыгой,

Подрезает их и вяжет по тычинам и жердям.

Он к богам и богу солнца обращается с молитвой,

Но о нем, слуге радивом, мало помышляет Вакх.

Этот бог в беседке дремлет иль болтает с фавном в гроте,

Наделенный всем в избытке, нужный для сонливых грез,

В бурдюках вино, в кувшинах, из даров и приношений,

По углам пещер хранится с незапамятных времен.

Но когда помогут боги, первый Гелиос средь прочих,

И наполнят рог гроздями, солнцем их позолотив,

Оживает сад, который обработал виноградарь,

У кустов, где тишь царила, целодневный шум стоит.

Скрип корзин, бряцанье ведер, переноска винограда

В чан давильщикам, веселым босоногим плясунам.

Семеня ногами, люди топчут, давят кучи гроздьев;