(Останавливается.)

Богиня мне вняла до срока.

Я сам не рад:

Мольбой к владычице высокой

Я пошатнул земли уклад.

Все ближе, ближе и огромней

Летящий сверху лунный шар.

От ужаса себя не помню.

Я сам навлек ее удар.

Недаром носится молва,

Что фессалийские колдуньи

Сводили силой колдовства

Луну на землю в полнолунье.

Шар близится и потемнел.

Готово! Стрелы молний, пламя!

Богини голос прогремел!

Ниц! Наземь пред ее стопами!

Я вызвал эту тучу стрел,

Я виноват кругом пред вами.

(Падает ниц.)

Фалес

Чего-чего он только не видал!

Признаться, ничего я не заметил.

Безумна ночь, и он безумным стал.

А месяц в высоте, как прежде, светел

И в том же месте блещет, где сиял.

Гомункул

Взгляни на холм, где скучились пигмеи.

Гора была кругла, теперь острее.

Я треск неописуемый слыхал.

С луны обломок каменный упал

И раздавил укрывшихся в канавах,

Не разбирая правых и неправых.

Но я хвалю тот творческий почин,

Который, сверху действуя и снизу,

В теченье ночи, как бы по капризу,

Настроил столько гор и котловин.

Фалес

Не думай! Эти горы – призрак мнимый,

Пусть гибнет гномов гадостная тварь,

И радуйся, что ты у них не царь.

На праздник моря поспешить должны мы,

Где от души нам каждый будет рад.

Уходят.

Мефистофель

(взбираясь с другой стороны)

Едва вскарабкался на этот скат,

Хватаясь за кривые корни дуба!

Ах, оттого-то мне на Гарце любо,

Что с серой схож сосновый аромат,

А на дубовой этой лесосеке

Не чувствуется запаха смолы.

Хотел бы знать, чем нагревают греки

В своем аду для грешников котлы?

Дриада

Ты смыслом доморощенным хорош,

А на чужбине этим не возьмешь.

Чем к нам соваться со своим уставом,

Ты поклонился б здесь святым дубравам.

Мефистофель

Покинутый вдали родимый край

Всегда в разлуке дорог, словно рай.

Что жмется там за чудище тройное

В пещере, освещаемой луною?

Дриада

Там форкиады скорчились внутри.

Не трусь, ступай к ним и заговори.

Мефистофель

Охотно. Я стою и столбенею.

Как я ни горд, а опозорен в лоск.

Не может этого вместить мой мозг,

Что эти дивы мандрагор страшнее!

И смертный грех, видать, не так дурен,

Раз с пугалами этими не сходен.

Мы б выгнали из преисподней вон

Таких неописуемых уродин.

И безобразья крайнего черты

Родятся здесь, в отчизне красоты!

Еще зовут античной эту жуть,

Наверное, считая славой мира.

Но чудища зашевелились, чуть

Меня вблизи почуяли, вампиры.

Форкиада

Подайте мне единственный наш глаз.

Кто, сестры, в храме потревожил нас?

Мефистофель

Приблизившись сюда, позвольте мне

Благословенья попросить втройне.

Я вам чужой, но, разобрав детальней,

Наверное, я родственник вам дальний.

Уже, как странник по святым местам,

Я поклонился старым всем богам,

И Oпс и Рее. Я в порыве жарком

Трем вашим сестрам поклонился, паркам,

Но равных вам хотя бы чем-нибудь

Я не нашел за весь свой долгий путь,

Я слов ищу приличных для канона

И, не найдя, смолкаю восхищенно.

Форкиады

Дух этот, кажется, умен и смел.

Мефистофель

Как странно, что никто вас не воспел,

И удивительно, что средь скитаний

Не находил я ваших изваяний,

А в отношенье формы и лица

Вы не в пример достойнее резца,

Чем бюсты Гер, Паллад, Венер и прочих,