Продолжая движение, «Миранда» неспешно удалялась от пирата и разворачивалась. С большим запозданием вслед загремели пушки. Аж четыре выстрела… Как и предполагал Александр, калибр их оказался невелик. В цель попало только одно ядро, да и то вскользь, без пробития борта. Отрикошетировав, ядро «блинчиком» запрыгало по едва заметным волнам и после третьего скачка успешно затонуло. А «Миранда» продолжала свой маневр.

На сей раз корабли встали борт о борт, но пушки вражеского корабля, столь бездарно разряженные, еще не были готовы открыть огонь. А вот орудия левого борта шлюпа успели перезарядить, и по палубе врага хлестнули снопы картечи. А затем небольшой доворот штурвала – и корабли сцепились в жестком клинче абордажа.

Пираты наверняка были храбрыми людьми – иные таким ремеслом и не занимаются. Но был у них изъян – они привыкли, что инициатива исходит от них и на абордаж первыми бросаются тоже они. Сейчас же они столкнулись с настоящим военным кораблем, и все получилось с точностью до наоборот. Не пираты атаковали – их расстреляли и взяли на абордаж. И вместо лихой атаки им пришлось обороняться от людей, не уступающих ни силой, ни подготовкой, ни, случись нужда, жестокостью. Да еще и в ситуации, когда их в упор уполовинили из пушек. В общем, они даже не успели толком понять, как быть, а последовал залп из карабинов в упор. Еще через пару секунд их уже расстреливали из револьверов оказавшиеся на палубе русские. В считаные минуты все было кончено, и уцелевшим оставалось лишь бросить оружие в надежде, что им сохранят жизнь.

Пожалуй, мне есть, чем гордиться, подумал Верховцев, стоя над трупом пиратского капитана. И он был недалек от истины. Двое раненых, скорее даже поцарапанных, и пара щепок, выбитых вражеским ядром, – мелочь. Он вдруг очень устал, напряжение боя стремительно уходило, оставляя вялость в мускулах и боль в ноге. Смешно, оружие даже из ножен не достал, а ногу уже разбередил. Пожалуй, рановато еще в абордаже участвовать… Но размышления потом, сейчас надо было оставаться в глазах своих людей сильным и готовым на все командиром, а не глубоководной медузой, вынесенной на берег штормом.

– Проверить трюмы. Быстро!

Последнее слово было даже лишним – народ и без него полыхал энтузиазмом. Что неудивительно, грабить врага приятней, чем впустую размахивать тесаками. Матросы сразу же ринулись проверять трюм, сохранив, впрочем, дисциплину. Оно и неудивительно, все понимали, что честность друг к другу при грабеже даст в итоге больше, чем попытка спрятать монету-другую. И то сказать, трофеев взято немало, и доля каждого выглядит серьезной. Так зачем портить жизнь себе и людям?

Вот потому и действовали моряки четко и слаженно. Одни проводили досмотр, другие охраняли пленных, третьи занялись проверкой состояния корабля. Они и вынесли свой вердикт первыми – утонет. Не сейчас, подводных пробоин нет, но первый же шторм отправит этот корабль на дно. Ремонтировать? Ну, можно, конечно, однако это тяжело и долго, и все равно качественно в море такой ремонт не проведешь. Так что проще затопить. Ну, или как его благородие прикажет…

Заодно выяснилось наконец, что тут за артиллерия. Точнее, это сам Верховцев, пока его люди осматривали корабль, разобрался. И не знал, то ли смеяться, то ли плакать. Восемь пушек, и каждой, наверное, лет по сто. Да еще и неухоженные вусмерть. Стоит ли удивляться, что эффект от их применения убегающе мал?

Потом вернулись те, кто осматривал трюмы. Увы, там было пусто. Ну, почти – что-то перекидали сюда с захваченного корабля, но сущую мелочь. Просто не успели. Так что корабль не стоил потраченного на него пороха и ядер.

Александр хмуро посмотрел на пленных пиратов. Их и осталось-то человек двадцать от силы – все же револьверы в руках абордажной группы оружие ультимативное. Град свинца живо поставил точку в споре, кто здесь главный.

Сейчас они толпились, как стадо баранов, и явно мучились вопросом, что же будет с ними дальше? Почти все были ранены. Однако последнее Верховцева не интересовало совершенно. У каждой профессии свои заболевания. Камнерезы на Урале мучаются с легкими, у крестьян болят спины… У пиратов – раны, так что все нормально. Куда интереснее были сами пираты – такое сборище рас не во всякой кунсткамере отыщешь. Европейцы, азиаты, индусы… Ну, сколь мог судить Александр, поскольку индусов он пока что не видел, только описание знал. В общем, вопросами расовой нетерпимости пираты благополучно пренебрегали.

– Значит, так. Сейчас я буду задавать вопросы, – сказал он по-английски. – Те, кто будет отвечать, останутся жить. Те, кто не будет – соответственно, умрут. Давайте первого.

Матросы тут же, не дожидаясь объяснений, выхватили из толпы пленных коренастого узкоглазого то ли японца, то ли китайца, то ли еще кого и притащили его пред светлые командирские очи. Александр окинул пленного взглядом и спросил:

– Имя? Откуда родом?

Пленный залепетал что-то на своем экзотическом языке. Ну, тут и без переводчика ясно: моя твоя не понимай и все такое. Верховцев деловито достал револьвер, поднял его и выстрелил. Пуля снесла пленному половину черепа.

– Давайте следующего.

Здоровенный, не уступающий Александру ростом пират с усредненно-европейской рожей лишь презрительно сплюнул на палубу. Все ясно, говорить не будет. Верховцев лишь плечами пожал. Вроде бы ничего особо секретного и спрашивать не собирался, но вольному воля, каждый человек вправе делать свой выбор. Грохот, облачко дыма вокруг ствола…

– Следующий.

– Не надо! Я все скажу! Все! Все!

И действительно, заговорил, отчаянно, быстро, глотая окончания слов и не сводя глаз с револьвера. Правда, ничего особо интересного он не рассказал, да Верховцев, честно говоря, и не ожидал вселенского масштаба откровений. А так… Бригантину звали «Виктория», такое вот непритязательное название. Уже несколько лет ее команда промышляла в этих водах, осторожно и по мелочи, дабы не привлечь внимания английских военных кораблей. Но в последнее время англичан мало, вот пираты и потеряли осторожность. Засекли лежащий в дрейфе корабль и, пользуясь штилем, кое-как, на веслах, добрались до него и взяли на абордаж. Вот и вся история. Где база? Ну, на одном из местных островов. Какой именно? Матрос не знал, да и остальные тоже. Капитан знал, штурман… Штурману снесло голову картечью с «Миранды», капитана пристрелили во время абордажа. Все, больше ничего он не знал, да и остальные, судя по тупым и в то же время испуганным физиономиям, тоже.

– Значит, так, – резюмировал Александр, закончив допрос. – Там, за кормой у вас шлюпка, и вроде бы она не пострадала. Берите – и валите на остров. Это корыто мы сейчас потопим. Бегом!

Пираты, не веря своей удаче и подталкиваемые прикладами, шустро отправились выполнять приказание. Александр же, опершись на сломанную мачту, пару раз глубоко вздохнул. Делать то, чем он занимался сейчас, расстреливать собственноручно пленных… Для потомственного аристократа, тем более русского аристократа, это – моветон. Но, с другой стороны, перекладывать такой грех на плечи своих матросов еще хуже. Есть вещи, которые приходится делать самому. И пускай теперь душа болит только у него – у каждого свой крест, и нести его надо с поднятой головой.

Кажется, это поняли. И оценили. Во всяком случае, смотрели без страха, но если раньше его приказы исполнялись быстро, то сейчас – по команде «Бегом!». Впрочем, какие тут особо команды? Прорубить днище, да идти ко второму кораблю, вот и весь сказ.

Пока пираты гребли, надо признать, весьма умело и слаженно, к берегу, пара русских матросов спустились в трюм. Что же, топором на Руси-матушке любой крестьянин владеет мастерски, чего уж говорить о северянах, что и лес валить горазды, и лед колоть, и дома строить, и, чего уж там, ворога распахать от макушки до задницы могут запросто. Видел Александр такое во время абордажей. Впечатлило, да… И таким умельцам прорубить днище корабля – что иному высморкаться. Несколько минут стука топоров, и они вновь на палубе. Доложили, что сделали не меньше десятка пробоин. Что же, пора отваливать.