– Вы себя считаете дикарем?

– Что?

– Я помню, как британцы сжигали деревни и охотились за мирными людьми, словно за зверями. И у нас, и в Америке, и еще много где. А ваши союзники-французы изрядно повеселились, убивая наших пленных во времена Наполеоновских войн. Скажи мне, кто твой друг – и я скажу, кто ты. Впрочем, вы стоите друг друга. Поэтому я могу, к примеру, не убивать вас, а просто выбросить за борт. А умрете вы уже сами.

– Но позвольте…

– Не позволю. Вам никто не мешал учиться плавать. Нам вы не нужны, а высаженные на берег и добравшиеся до своего командования будете представлять определенную проблему. Хотя… Думаю, у меня есть для вас приемлемый вариант.

– Какой же?

– Вы рассказываете мне то, что меня заинтересует. И это не о достоинствах местных красоток, если что. Я же взамен тут же высаживаю вас на ближайший необитаемый остров, благо их в этих водах достаточно. Соглашайтесь, коммодор, – остальные варианты еще хуже.

– Слушай меня внимательно, Сергей Павлович. Завтра утром берешь наш трофей, формируешь для него команду из тех, кому ты лично доверяешь. И конвоируешь его на своем корабле… Ясно?

– Вот как? Наверное, ты прав. Большие деньги – великий соблазн. И куда?

– Куда сочтешь нужным. Но! До тех пор, пока они не будут пристроены к делу, знать о них никто не должен. Особенно наши чиновники.

– Думаешь, обманут?

– Меня – не знаю. А вот они, – Верховцев сделал жест в сторону матросов, драящих палубу, – точно ничего не получат. Желающих наложить лапу на такие деньги всегда слишком много. Или ты высокого мнения о честности столоначальников?

– Это точно, – Матвеев почесал затылок. – А мне доверяешь, значит?

– А кому ж еще доверять, как не своим? Если надо, бери еще корабль.

– Нет, – купец мотнул головой. – Справлюсь. У тебя и без того сил остается маловато… Что планируешь делать?

– Обычный отвлекающий маневр. Разнесу кое-что вдребезги, чтоб за мной охотились, а о тебе и думать забыли.

– И где?

– Калькутта, – усмехнулся Верховцев. – Как заверил меня наш друг Вайвилл, город сейчас всерьез не защищен. Учиню налет, обстреляю, может, пограблю немного. А нет – пускай злятся да за мной по всему океану гоняются.

Это если коммодор не соврал. Мысль хоть и не была высказана, но висела в воздухе, и оба собеседника это понимали. Впрочем, риск – это нормально в их профессии.

А коммодор мог и соврать. Просто так, из вредности. Хотя русские поступили честно, пусть даже пришлось возвращаться к Индонезии. Но потери времени – ничто перед честью. Александр дал слово – и сдержал его. С другой стороны, здесь островов столько, что найти среди них русскую эскадру можно было разве что случайно. И то вряд ли.

А может, и впрямь лучше было вышвырнуть британских моряков за борт? Хотя бы для того, чтобы уж наверняка исключить утечку информации… Все же добыча превосходила любые, даже самые смелые ожидания. Груз, который английский фрегат успел принять на Цейлоне, был вполне сравним по ценности с австралийским золотом. Конечно, потеря даже таких денег не лишит Британию способности продолжать войну, но и безболезненной ее не назовешь. Пусть хоть воют теперь от злости!

Пока же Александра больше волновала необходимость дать отдых экипажам кораблей. Все эти райские острова ему не слишком нравились – по слухам, очень уж легко здесь подхватить какую-нибудь заразу. Корабельные врачи в один голос соглашались с ним, хотя – это Александр видел сам – очень хотели бы побродить здесь, заняться прикладными исследованиями, хотя бы даже с помощью ружья и капкана. Глядишь – и получится обессмертить свое имя в заковыристом латинском названии какой-нибудь зверушки. Что поделать, образованный человек в России существо не только многогранное, но и не лишенное самомнения.

– Ладно, я пойду, – видя, что голова командира уже занята другими мыслями, сказал Матвеев. – Один вопрос: ты сам это решил, или?..

– Сам. Но посоветовался со всеми. Ни один не высказался против. Тебе доверяют все, Сергей Павлович, не переживай.

Купец медленно кивнул, повернулся – и решительно зашагал к штормтрапу. У него действительно много дел. Александр тяжело вздохнул. Как ни крути, ближе всех на эскадре ему оставались Гребешков и Матвеев. И вот – один уходит. Не факт, что они еще увидятся – море и так полно опасностей, а в войну риск возрастает стократ. Но тащить все это золото с собой еще хуже. Вольно или невольно оно притянет к себе беду. Матвеев прав – соблазн… Для простых людей он может оказаться страшнее пушек и как яд будет медленно разъедать их души. Александр не сомневался в русских моряках – они не предадут и не струсят. Но в бою, вольно или невольно, будут оглядываться на трофей, свой шанс на обеспеченную жизнь. И чем это чревато, сложно представить.

Так что не одним лишь недоверием к чиновникам было вызвано решение Верховцева. Но и им тоже – Матвееву он не соврал. А уж в том, что купец сумеет пристроить доставшееся ему богатство наилучшим образом, никто и так не сомневался. А потому рано утром, когда солнце только-только начало подниматься над горизонтом, «Кастор» и «Эвридика» словно гигантские крылья расправили паруса и с попутным ветром ушли на восток. Ну а оставшиеся корабли эскадры взяли курс на юг. На этот раз Верховцев намерен был осчастливить своим визитом побережье Индии.

В кои-то веки их переход не сопровождался штормами. Приняв немного западнее, эскадра покинула сложные для навигации воды и теперь браво резала океанские волны. Для команд – почти отдых, разве что сигнальщики, вооружившись биноклями, благо среди трофеев этого добра хватало, непрерывно наблюдают за горизонтом. Конечно, в этих водах и в более спокойные времена движение кораблей не впечатляло, а сейчас и вовсе сократилось донельзя, но мало ли… А своих здесь быть не может!

Стоит признать, вахту сигнальщики несли всерьез. Но все же усилия их долго пропадали втуне. Первый парус они заметили только на пятый день, и тот лишь мелькнул на горизонте и скрылся в предзакатной дымке. Еще один заметили на следующий день – и тоже на самой грани видимости, так что нельзя было сказать точно, действительно ли там был чужой корабль, или усталым глазам матроса он лишь померещился. Еще один прошел в тот же день, но тоже далеко, курсом на юг. А реально встретили чужой корабль они лишь тогда, когда идти им оставалось, по всем расчетам, неделю, вряд ли больше.

Правда, встретили весьма своеобразно. За время плавания Александр успел привыкнуть к тому, что единственными нарушителями спокойствия, то есть пиратами… ладно, рейдерами, но для тех, с кем они схлестнулись, это было непринципиально. Главное, что таковыми можно было назвать только их самих. Остальные же были по сравнению с русскими законопослушны до безобразия. Сегодняшний день развеял эту иллюзию, заставив их столкнуться с самыми настоящими, безо всяких флагов, пиратами.

Случилось это утром, когда корабли лежали в дрейфе по случаю полнейшего штиля. Застал он их под вечер, когда эскадра проходила в паре миль от небольшого острова, выпрыгнувшего словно бы ниоткуда. Не в первый раз такое было, к слову – хотя по всем расчетам, ничего кроме воды вокруг быть не должно, острова здесь попадались частенько, в том числе на картах не обозначенные. То ли карты не точные, то ли острова неоткрытые, а может, и то, и другое.

Лавры первооткрывателя Александра не слишком волновали. Терять время на осмотр этого клочка земли – какой смысл? Вряд ли у России здесь будут интересы, которые она сможет подкрепить военной силой, а без нее земли не удержать. Год назад он думал бы совсем иначе, но жизнь добавила в юную голову изрядную толику цинизма. Так что остров его не интересовал. А вот доносящиеся с его стороны выстрелы – весьма даже наоборот.

Раздались они, к слову, в самый неподходящий момент. Он как раз вкушал утренний кофий и наблюдал за акулой, выписывающей круги вокруг шлюпа. С камбуза как раз выкинули в море мусор, и акула заглотила их с такой жадностью, будто в море больше есть нечего. Притом, что в этих водах рыбы хватало – матросы вчера, когда ветер стих окончательно, тут же устроили массовую рыбалку и в два счета надергали несколько ведер чешуйчатых деликатесов, благо за время плавания начали хорошо разбираться, что тут вкусно, а что лишь испортит кастрюлю.