Господи, как мне это забыть? Как стереть из памяти этот день? Как?!

Раздается тактичный стук.

– Слава, ты как? Готова попить чаю?

– Да, конечно. Извини.

Ко всему прочему примешивается и чувство вины. Я же сбила планы подруге. Надо как-то собраться и поехать в гостиницу. Потому что домой я просто не могу вернуться.

Не мо-гу.

Карина предусмотрительно оставила мне халат. Иначе бы пришлось одеваться в вещи, промокшие насквозь.

Аккуратно складываю их и выхожу в коридор, где тут же натыкаюсь на подругу.

– Давай я повешу сушиться.

– Да не надо. Я, наверное, лучше поеду, раз ты…

– Хватит, Славик. Давай, дуй на кухню. Я тебе чай с липой сделала.

У меня ком в горле от такой заботы. Даже захоти я быть гордой и не воспользоваться предложением, не смогла бы. Я слишком разбита сейчас.

Чай помогает согреться, хотя вроде бы я и так уже. Но стоит сделать несколько глотков, как мне сразу становится теплее.

Карина возвращается, садится напротив. Перед ней тоже стоит чашка, но судя по запаху – с кофе.

– А теперь рассказывай. Ты же вроде завтра должна была выписаться?

– Должна, – вздыхаю. – Но врач согласился отпустить пораньше. Думала сделать Валере сюрприз…

Андреева хмурится, недовольно поджимает губы.

– А в итоге сюрприз, я так понимаю, получила ты. Ну, и с кем этот ушлепок был?

– С Алисой, – тихо отвечаю.

Мне так стыдно этого произносить, что кажется, я готова провалиться сквозь землю. Почему? Ведь это не я предала и изменила. Но мне так горько и стыдно одновременно, что это сводит с ума.

– Какой еще Алиской? Соседка, что ли, ваша, или?

Я молчу. Не могу это озвучить. Слишком больно.

– Погоди… Да ну нет, – ошарашенно выдыхает Карина. – Серьезно? Твоя сестра? Черт, Славик, скажи, что это не она?

Всхлипываю, закрываю рот ладонью и плачу. В горле стоит ком, я вообще ни слова не могу произнести. Лишь сотрясаюсь в рыданиях. Подруга оказывается рядом, обнимает меня. Говорит что-то успокаивающее. А я позволяю себе больше не сдерживать то, что внутри.

– Поплачь, дорогая. Поплачь, – говорит подруга. – Отпусти эмоции, станет легче. А потом мы этому козлу винторогому покажем кузькину мать.

– Я ничего не хочу показывать, – всхлипывая, вспоминаю, как цинично муж бросил мне приказ вернуться домой.

– Это тебе сейчас не хочется. Тебе и не надо сейчас, Славик. Для начала нужно поплакать. Мстить будем позже. Когда слезы закончатся. Вот тогда и развернем целый план.

– Зачем? Зачем, Карин? Он же… Они же…

Утыкаюсь ей в плечо и тихо скулю. Иначе и не скажешь.

– Мне же только дали надежду, что с ребеночком все получится…

– Знаешь, рожать надо от нормальных мужиков, а не от убогих, – заводится она. – Я тебе всегда говорила, что Алиска эта твоя…

Жмурюсь, закусываю губу, вспомнив все, что подруга пыталась мне донести про сестру, но я упрямо ее защищала каждый раз.

– Ну, все-все. Не думай об этом, – спохватывается Карина. – Сейчас тебе надо выдохнуть, поспать, как только плакать надоест. А завтра мы…

Андрееву прерывает звонок мобильного. Моего. В сумочке, которую она принесла тоже на кухню.

Я заторможенно смотрю в ее сторону, но не шевелюсь. Тогда подруга подает мне сумку, однако, видя мой ступор, достает телефон сама.

Вот только на экране указано, что звонит мне Валера…

Гипнотизирую взглядом телефон, пока тот звонит, не переставая.

– Отвечать будешь? – деловито спрашивает Карина.

– Не хочу, – мотаю головой. – Он же там…

Подруга кивает и… отвечает сама!

– Ярослава! – тут же слышу голос мужа. – Что я тебе сказал?

– Наверное, ты сказал ей, что собираешь вещи и освобождаешь квартиру? – нагло заявляет Андреева.

Пауза слегка затягивается.

– Где моя жена?

– А ты уверен, что она тебе еще жена?

– Передай трубку Ярославе! – рычит Валера. – Сейчас же!

Отстраненно наблюдаю за их перепалкой. Только что я рыдала в три ручья, испытывая такую боль, что хотелось выйти в окно. Но стоило услышать голос мужчины, которому отдала не один год, как во мне что-то надломилось.

– Если тебе есть что сказать, можешь озвучить это мне, – между тем продолжает гнуть свою линию Карина. – После того, что ты сделал, вряд ли она захочет с тобой говорить.

– Тебя это не касается, – цедит муж. – Мы с женой сами разберемся в наших делах.

– Разберись сначала с бабами, которых ты трахаешь на стороне! – огрызается подруга.

– Ярослава! – громыхает он так, что я вздрагиваю испуганно. – Я знаю, ты слышишь – приезжай домой! И быстро!

– Обломись, козел! – фыркает Карина и отключает связь.

Вздыхаю и делаю несколько глотков чая. Внешне я почти спокойна, но та часть меня, которая почему-то еще надеялась на что-то хорошее, начинает жалобно скулить. А вера в нашу семью окончательно сгорает.

– Вот ведь… – подруга замолкает, ловя мой взгляд. – Ладно, забудь. Пусть побесится – ему полезно.

– Ага, – вяло соглашаюсь.

– Так, Славик, даже не думай возвращаться туда к нему, поняла?

– А что мне делать? Там все мои вещи. И квартира…

– Ну, положим, квартира тебе от родителей осталась. Так?

– Вроде да. Мы оформляли как-то по-особенному тогда. Кажется.

– Вы уже были в браке? Черт. Ладно, посмотрим. Ничего, не падай духом. Мы еще поборемся.

Стыдно признаваться, но нет у меня ни сил, ни желания ни с кем бороться. Я просто хочу пережить свою боль и попытаться как-то собрать свою жизнь из тех осколков, на которые ее разбили два самых близких человека.

– А если нет? – все же спрашиваю. – Если мне это не надо?

– Не думай пока об этом, – советует подруга. – Давай, котик, пойдем, я уложу тебя поспать. Тебе надо отдохнуть – вон, бледная какая.

Я киваю. Странное дело, еще всего три часа назад я была самой счастливой женщиной, полной надежд и уверенности, что очень скоро у нас с мужем появится малыш.

Теперь моя жизнь в руинах, а рядом никого, кроме подруги, которая всегда поражала меня своим практичным подходом к жизни.

Мы с Кариной очень разные. Пожалуй, единственное, что нас действительно объединяет – любовь к фортепьяно. Она потрясающе талантлива, но при этом смотрит на мир слишком потребительски. Каждый раз ругала за то, что я ради семьи отказывалась от перспективных гастролей, уступала места другим пианистам.

А для меня главными были муж и семья. Дурочка, что еще сказать.

И все же сейчас Карина – единственная, на чьем плече я могу поплакать, и кто поддержит меня, не дав упасть окончательно.

– Прости, что я сбила твои планы.

– Вообще-то ничего подобного, – отмахивается она. – Я, конечно, собиралась со Львом поехать за город, но все отменилось еще утром.

– Да? Почему?

– Мы поругались, – беззаботно отвечает Карина.

Ее отношение к мужчинам тоже мне непонятно. Она с такой легкостью сходится и расходится, и каждый раз мужчина добивается ее внимания чуть ли не с боем. Но никому еще не удалось удержать Андрееву надолго.

– Так что если ты чувствуешь себя виноватой – брось. И даже не думай об этом.

– Мне жаль…

– Да о чем ты? Пусть подумает над своим поведением.

– А что случилось? Он оказался женат?

Наверное, теперь это мой самый большой страх.

Карина смотрит на меня с жалостью, и как же это отдается болью в груди.

– Я не связываюсь с занятыми мужиками. И первое, что узнаю – есть ли у него баба, или еще чего – семья и дети.

– Да, прости, – спохватываюсь, что ляпнула лишнего.

– Нет, Левушка решил, что он вправе указывать мне, во сколько и когда я должна ложиться спать. Пусть подумает немного.

– Из-за такой ерунды? – поражаюсь ей.

– Ерунды? Дорогая моя, если ты позволишь мужику диктовать тебе условия, когда вы еще даже не живете вместе, что будет потом? Вот ты своему Валере все, что он требовал, делала – карьеру забросила, из больниц не вылезала, бизнес целиком отдала. И что? Чем он тебе отплатил? Нет, Славик, надо ценить и любить себя в первую очередь. Мужики не станут ценить тебя, пока ты сама этого не будешь делать.