Взгляд снова пробежал по собравшимся на плато, и еще одно открытие: присутствовавшие здесь мужчины пришли либо в одиночестве, либо с женами. Свободной девицей была лишь я. Прелестно…

Вскоре пестроту одежд знати разбавили красный, черный и золотой – цвета императорской семьи, которая присоединилась к начавшемуся празднику. Эти цвета более никто не мог носить под страхом страшной кары.

Императорская чета была примечательна. Высокий, хмурый и решительный император с темными, почти черными глазами, в которых не было ни искры тепла. Его голову и темные волосы венчала тяжелая золотая корона, а тонкие губы были крепко поджаты. Белая кожа отливала серостью. Его величество владел тьмой – и, если верить данным из книги, именно она давала такой эффект. Значит, император не так давно пользовался своей магией.

Рядом находилась его супруга. Высокая красивая женщина с темными, убранными в сложную прическу волосами. В отличие от мужа в черных, расшитых золотом одеждах, она предпочла пламя – красное платье, на которое был накинут золотой плащ.

В книге было написано, что императрица красива, но своенравна – возможно, из-за того, что обладала огненным даром, – и они с мужем терпеть друг друга не могли, хотя и являлись крепкими союзниками. Союз их, трезвый и расчетливый, образовался после кровавого восстания пару десятилетий назад. Тогда наследнику и нанесли эту самую рану на лице – знак от дворянских родов, что его не признают.

Темный князь, как его прозвали в народе за силу темного огня – наследство от отца и матери, – стоял рядом с императором, чуть сзади и левее. Высокий, темноволосый, красивый, но жесткой, высеченной красотой…

Небольшой шрам на скуле совсем его не портил, а лишь, на мой вкус, добавлял прелести. Золотой огненный взгляд, скользнувший по застывшей толпе, так и вовсе делал этого мужчину роковым. Шикарный был бы муж, если бы не был таким холодным, расчетливым и непредсказуемым. Князь был властью воплоти, живым оружием империи.

Едва не лишившись в детстве жизни, его высочество быстро понял, что в этом мире кто сильнее, тот и прав, и строго контролировал свою магию, как и эмоции, используя их довольно расчетливо. Только вот в книге говорилось, что контроль наследника не так идеален, как хочет показать императорская семья, и трещит по швам. Если присмотреться, в позе мужчины улавливалось напряжение и всепоглощающая концентрация. Но нельзя вечно держать в себе огонь и не давать ему выхода.

В книге… Когда князь сорвется, ближе к концу истории, мало никому не покажется. А как будет сейчас – посмотрим.

И если все пойдет по плану этих интриганов в пестрых одеждах, то именно с этим красивым, непредсказуемым и взрывоопасным мужчиной мне и предстоит брачная ночь. Подобное казалось настолько нереальным, что я не могла относиться к происходящему серьезно и просто наблюдала за всем со стороны, как зритель. Придет момент – и я вступлю в игру, у меня тоже есть туз в рукаве.

Императорскую речь я прослушала вполуха, стараясь унять ледяную дрожь, которую становилось все труднее сдерживать. Я мерзла даже несмотря на плащ, который не очень-то добавлял тепла. Каждое слово императора казалось промедлением. Неужели нельзя побыстрее? Краткость – сестра таланта, в конце концов.

Внизу шумел народ: слушал, наблюдал, ожидал, что же будет дальше. Их лица сливались в пестрое пятно, а от этого гула у меня начинала болеть голова. На плато витало почти осязаемое напряжение, которое, казалось, ощущали все, но притворялись, что все нормально. Вот-вот должна была наступить развязка. И она наступила.

Один из главных заговорщиков – толстый, самодовольный вельможа с глазами-щелочками (его многие не любили, в том числе и мой отец, хотя общее дело всех сплотило) – начал с поздравления. Его голос, размеренный и льстивый, резал слух.

– Грядет весна, новый год, новое начало для империи, и я рад сообщить народу, что знать готова предложить императорскому дому невесту. Князь еще не женат, а уже давно пора бы. Это порождает беспокойство в наших рядах. Мы проявляем заботу о народе и империи и просим принять девушку из самого древнего рода.

Императорская чета спала с лиц, когда осмотрела знать и заметила меня – почти синюю от холода в уголке, мрачную и молчаливую. Сразу видно, счастливая невеста. Император и императрица бегло меня оглядели, перевели взгляд на отца, осознали, что им стараются подсунуть хилую девицу, которая, по проверенным данным, не в своем уме, и очень «обрадовались» этой перспективе. Они поняли, что задумали благородные доны, и перед народом, которого внизу собралась огромная неспокойная толпа, они не могли позволить себе неверных шагов. Сейчас люди колеблются, и в этот день им предстояло определиться, на чью сторону встать.

Наследник же, судя по виду, и бровью не повел – на его лице оставалась маска невозмутимости. Будто я его совсем не интересовала, возможно, так оно и было.

По сюжету, сегодня Ашу жуткими слухами о женихе должен был накручивать отец всю дорогу до дворца, и в этот момент девушке предполагалось пребывать в истерическом состоянии. Она должна была быть запугана и доведена до отчаяния.

Однако в этот раз отцу мотала нервы всю дорогу именно я, язвительно комментируя каждую кочку, погоду и общую несправедливость мира. И доведен до белого каления был именно он. Я же была спокойна и зла, заледенев от холода и мысленно проклиная всех этих надутых интриганов в их шелках.

– Благодарю за заботу. Рад принять в жены выбранную девушку из древнего рода, – резкий, чуть хрипловатый голос князя разнесся над площадью, пока его родители все еще молчали, лишь пальцы императрицы судорожно сжали рукав платья.

Наследник вышел вперед, и, трясясь от холода, который теперь смешивался с напряжением решающего момента, к нему направилась и я. Каждый шаг приближал меня к цели.

Мой наряд, в который облачили меня, был выбран отцом как оружие провокации. Дорогая ткань, серебристо-голубая, она переливалась на свету и притягивала взгляд. А если добавить к этому мои золотистые, слегка искрящиеся, волосы – и я приковывала взгляд и была заметна, как маков цвет на снегу.

– Приданое? – проскрежетал император, и в его вопросе повисла недобрая пауза.

Он был недоволен. В романе за Ашей не дали ничего – это была пощечина императорскому дому, которую те вынуждены были проглотить. Сейчас все ждали того же, даже мой жених, который стоял рядом, вместе со мной перед народом, смотря прямо перед собой и меня не замечая. Мне же было не до его холодности, у меня имелся план.

Дух, с которым мы договорились ночью, сдавил шею отца – краем глаза я отчетливо это видела: невидимые пальцы впились в родителя, заставив того покраснеть. Отец бросил на меня взгляд, полный бешеной ярости и лютой ненависти, и просипел, задыхаясь:

– В приданое идут земли у Роковых гор, прилегающие к императорским.

В этот момент на меня посмотрели все. Заговорщики, у которых все пошло не по плану – на их сытых лицах застыла сначала неловкая растерянность, а затем черная, неподдельная злоба. Жених, не понимающий, что мы задумали – его каменная маска дрогнула, брови чуть сошлись, в огненных глазах мелькнула искра интереса.

Императорская чета… Ее величество замерла, будто затаив дыхание, в ее взгляде вспыхнул внезапный, жадный азарт. Император улыбнулся, быстро переоценивая ситуацию. Союз уже не был для них таким неприятным.

Эти земли были слабым местом рода, желанной территорией, отчасти именно из-за них заговорщики привлекли отца на свою сторону. Из-за них император когда-то хотел жениться на моей матери, но посчитал другой союз более выгодным. Теперь земли перейдут императорскому дому через меня. И именно этот факт подписал мне смертный приговор.

– Принимается. Помолвка считается заключенной, – провозгласил император, и его голос звучал властно и твердо. С моим сумасшествием он разберется позже – этот маленький недостаток был уже простителен для невестки.

И никто не мог заметить духа, который отпустил моего отца. Мысленно я его отпустила, посчитав нашу сделку завершенной. На службе у императора не было шамана – из-за обстановки в стране здесь работал боевой маг, чья сила была велика в физическом смысле, но нечувствительна к тонким материям.