На руле в моих руках отчетливо просматривались контуры пятилучевой звезды – Бурьян производился корпорацией Россогор. Машина неплохая – поэтому ее и выбрал. Но вот чем там в Россогоре руководствовались, называя созданную для малых разведывательных боевых групп машину Бурьяном, я не знаю… Тем более машину, что способна выдержать подрыв под ней противопехотной мины, защитить пассажиров и остаться при этом на ходу…

Рвя дерн колесами, багги поднялась на склон и… я едва не снес головы шарахнувшейся пары ослов. Их хозяин, сгорбленный загорелый старик, успокаивающе закричал, но ослы продолжали пятиться и только два удара длинной палкой заставили их остановиться. Все как у нас – либо тебя останавливают слава, либо удары. Привстав на передке двухколесной телеги с огромными колесами, старик опасливо поклонился, лицо напряглось в нервном ожидании, но разгладилось после моих слов:

– Не хотел тебя напугать, старый.

– Машину твою и не слышно – заметил успокоившийся старик – Ты из чьих будешь, сеньор? Церра?

– Она самая.

– Один из высотных родов? Богато живут…

– Ну почти – усмехнулся я, разглядывая его груз.

Повозка везла плотно умещенные арбузы, переложенные пучками соломы.

– А баржи… – тяжело вздохнув, старик махнул рукой на уходящую к побережью дорогу – Баржи уже ушли, а? Не успел я?

– Стоят у причала и еще долго там будут. Что-то с движком у буксира не ладится – успокоил я его, выуживая из кармана монету – Лови.

Ловко сцапав монету, старик кусанул чуть ли не единственным оставшимся зубом и только затем вопросительно глянул на меня:

– Это зачем?

– Тебе монету – мне арбуз.

– За такие деньги два десятка арбузов можно купить, незнакомец. А с собой у меня денег для размена нет – старик размахнулся, чтобы кинуть монету обратно, но я остановил его жестом:

– Оставь себе. Выбери мне лучший арбуз. Сладкий, но небольшой. И мы в расчете.

Довольно заулыбавшись, старик сполз с повозки, почти мгновенно выудил с краю овальный плод и, стерев с него дорожную пыль, протянул мне, уверенно заявив:

– Сладкий.

Забрав арбуз, я уложил его на пол, кивнул старику на прощание и… он остановил меня задрожавшей вдруг рукой, указывая ею на зад машины:

– Это же…

– Ты про змею?

– Это бурый кортадор, амиго!

– Хотела напасть на меня – равнодушно пояснил я – Тут неподалеку.

– Опять появились эти твари! Это к беде! Ой к беде! А ты счастливчик раз сумел такую прибить! Ой счастливчик!

– Почему к беде?

– Следом за ними идут чудища похуже! Сколько мы уже про них не слышали? Лет пятнадцать? И вот снова…

– А до этого?

Старик не ответил. Подойдя к подвешенной к багги змеюке, он осторожно тыкал пальцем в бурую чешую, одновременно заглядывая в пробитую пулей дыру в треугольной башке.

– Эй, старый!

– А?! – он аж подпрыгнул, отдернув руку.

– Я говорю – а до этого как долго не было таких тварей в окрестностях?

– Так сказал же – лет пятнадцать уже. Когда в селении подвесили на площади последнюю такую тварюку моя голова еще не была столь седой.

– Да нет – а еще раз до этого? – щелкнув зажигалкой, я подкурил сразу пару сигарилл и одну протянул старику.

С достоинством приняв дар, он сделал несколько мелких затяжек и ответил:

– Да также!

– Еще пятнадцать лет?

– Ну может четырнадцать… тогда еще моего младшего такая укусила.

– Не спасли?

– А там уже не спасти никак… ну да ничего, как-то живет, работает, правда выпивает частенько…

– Ты не запутался, старый? Так все его спасли, раз он живет, работает и выпивает?

– А?

– А?

Некоторое время мы смотрели друг на друга, пытаясь понять, где произошла осечка в беседе. Старик догадался первым, ударив себя кулаком по ладони, а потом ткнув пальцем змее в глаз:

– Ты про них не слыхал что ли?

– Поясни.

– Это бурый картадор! Картодор де хуэвэс, амиго!

– А-а-а-а… так вот что… нет, не слышал.

– Яйцерез! Его яд убивает очень редко – разве что совсем маленьких детей. А вот укуси он тебя – ты выживешь. Но вот детей у тебя не будет уже никогда, амиго.

– Повтори-ка…

– После укуса бурого картадора отцом тебе уже не стать, амиго. Никогда. Яд у него такой.

– А если женщину укусит?

– Рожают. Но зачать долго не могут. А вот мужчины… – разведя руками, старик заторопился к повозки – Поспешу я, амиго! А змею эту отвези в любое селение – бесплатно угостят ужином и текилой в любой кантине! В любой!

– Стой! А что за твари приходят следом за картадорами? И как быстро?

– Обычно где-то через год. Может через два. Иногда вообще не приходят. Сам я их никогда не видел, а увидь – рассказать бы уже не смог. Они ведь людей жрут. Но говорят они похожи на огромных медведей, амиго. Медведь гризли. Слышал о таком?

– Слышал.

– Но разве у гризли бывают стальные когти и клыки? А мне как-то пьяный охотник показывал такой лет двадцать назад… потом он ушел в джунгли и больше не вернулся. Ох! Темнеет уже!

Махнув ему рукой,

Эта встреча была лишней. Из полученной из разных источников информации я знал, что у самого берега нет никаких поселений, потому что здесь то и дело появляются гигантские черепахи – хотя то, как их описывали, мало походило на морских черепах. Ближайшее селение и одновременно дорожные постоялые дворы находились в паре миль отсюда, а в вечернее и ночное время дорога была пустой – опять же из-за хищного зверья, с приходом темноты выходящего на охоту. Я рассчитывал ни с кем не встретиться до ближайшей развилки, а там дальше проскакивать всех в темноте, чтобы не могли разглядеть. Но вот он опоздавший чертов старик с его чертовыми арбузами… сломать бы ему шею и оставить как есть – труп и ослов сожрут звери, на них все и спишут. Но я оставил его в живых и поехал дальше, заново привыкая к управлению багги…

Бурая змея кастратор и гризли со стальными клыками и когтями…

Весело они здесь живут…

**

Я придерживался очень простой тактики: двигаться ночью, отдыхать и перезаряжаться днем. Когда позволяла местность, продвигался на резервных батареях и в дневное время, но только под прикрытием плотного лиственного полога джунглей.

Изредка оставлял машину в зарослях и наведывался в какое-нибудь оживленное селение, следя за тем, чтобы входить туда сразу после неспешного обоза повозок, где хватало таких же как я небритых мужиков в шляпах и пропыленных накидках. Сидел в кантине, хлебал суп, внимательно слушал чужие разговоры, расплачивался и незаметно покидал селение.

И хотя машину старался оставить в максимальной не проглядываемых местах, два раза из шести нашел у багги трупы. Один раз пришлось по следам нагнать одного из воров, поймавшего спиной и жопой несколько стальных игл, но каким-то чудом сумевшего скрыться за деревьями вместе с небольшим мешком, пробежать еще пару сотен метров и только затем сдохнуть.

Когда понимал, что слишком устал и затек от бесконечного сидения за рулем, останавливался рядом с подходящим деревом и несколько часов долбил себя беспощадными тренировками, включающими в себя спринты со всей снарягой и отработку тактики. Затем, пока на крохотном костерке готовился практически всегда один и тот же набор пищи – огромная яичница, шкворчащая поверх пропитанного перцем и солью копченого мяса – я с помощью канистры с водой приводил себя в порядок и плотно ел. Если местность позволяла – двигался дальше. Если нет – врубал активную защиту, забирался в багги, укрывался плотной сеткой и отрубался до заката.

И так проходил день за днем. Как по мне – чуть ли не идеальный образ жизни. Я мог бы так целую вечность, если изредка разбавлять это все не самыми скучными ночами с одной из местных девиц.

Я наткнулся и убил еще одного бурого «кастратора» – у самой околицы очередной деревушки. Змея целенаправленно двигалась в селение. Теста ради попытался убить ее обычным мачете и тесак не пробил чешуи. Прибив сучью тварь из пистолета, отбросил ее в кусты и пошел дальше. Я помнил, что за предъяву такой твари местным можно отхватить бесплатный плотный ужин, бутылку текилы и жаркую девичью улыбку, но не собирался оставлять о себе столь ярких воспоминаний. Молча поужинав жареной курицей и фасолью в переполненной придорожной кантине, я запил все парой кружек пива, послушал чужие разговоры и ушел.