Вряд ли стоит говорить, что возражений (и как следствие – письма к кузену) не последовало, и я с нетерпением принялся ожидать приезда мистера Абрахамса. Несмотря на мою веру в сверхъестественное, я все же не мог до конца поверить, что у кого-то из смертных могла быть такая власть над духами, чтобы торговать ими за земное золото. Тем не менее, как оказалось, такая возможность существовала – и более того, отыскался джентльмен с иудейским именем, который лично был готов провернуть такую сделку. Каким пошлым и банальным предстало бы второсортное привидение восемнадцатого века, завывающее на ферме Джоррокса, если бы мне посчастливилось обзавестись элитным призраком времен Средневековья! Я даже подумал было, что мне выслали одного такого авансом, когда, обходя ров перед тем, как отойти ко сну, во тьме обнаружил странную сущность, с любопытством рассматривающую решетки и механизм моего подъемного моста. Фигура вздрогнула и растаяла во тьме, чем убедила меня в своем земном происхождении: скорее всего, это был незадачливый поклонник одной из моих горничных, с тоской поглядывавших на грязный местный Геллеспонт. Кем бы он ни был, он бесследно исчез, хотя я некоторое время бродил вокруг и вперед, твердо намереваясь осуществить свои феодальные права.

Джек Брокет сдержал свое слово. На следующий день, едва сумерки сгустились вокруг Горсторп-Грэйндж, раздался удар дорожного колокола – и дребезжание наемного скверного экипажика оповестило нас о прибытии мистера Абрахамса. Я поспешил ему навстречу, втайне мечтая увидеть целую толпу отборных привидений, теснящихся за его спиной. Но вместо темноглазого меланхолика с пергаментным лицом, которого я рисовал себе, передо мной предстал крепкий толстячок с удивительно проницательными сверкающими глазами и губами, постоянно растягивающимися в добродушной, хотя и слегка наигранной улыбочке. Весь его инвентарь состоял из накрепко запертой кожаной сумы, в которой, когда ее положили на пол в холле, звякнуло что-то металлическое.

– Как вы поживаете, сэр? – спросил мистер Абрахамс, пылко пожимая мне руку. – И как поживает ваша супруга? А остальные – все ли в добром здравии?

Я быстро пробормотал, что у нас все хорошо и здоровье наше нормальное, но в коридоре мелькнула миссис д’Одд, и торговец привидениями устремился к ней, чтобы засыпать ее теми же вопросами – с таким серьезным видом и так подробно, что я уже был готов к тому, что по окончании расспросов он попросит ее показать ему горло и дать пощупать пульс. В это время глазки его безостановочно перемещались с пола на потолок, с потолка на стены, обшаривая каждый предмет обстановки, словно желая запомнить тут все.

Убедившись, что никто из нас не собирается скончаться от хвори прямо сейчас, мистер Абрахамс соизволил проследовать со мной наверх, где для него был накрыт ужин, к поглощению которого маэстро и приступил с должной ответственностью. Таинственный пакет он взял с собой и во время еды держал его под ногами. Только когда убрали посуду и мы остались наедине, речь зашла о том, ради чего он прибыл к нам.

– Я так понимаю, – заметил он, посасывая грубую дешевую сигару, – вы желаете, чтобы я провел в вашем доме обряд вселения?

Я согласился с правильностью его догадки, но не мог не удивиться беспокойству его глаз, которыми он продолжал шарить по комнате, словно проводя полную инвентаризацию всего, что его окружало.

– Что ж, никого лучше меня вам не сыскать, хотя и нехорошо себя нахваливать. Я так и сказал тому молодому джентльмену в пабе «Хромая собака». Он такой: вам это по силам? Я такой: ну, проверьте. Проверьте меня и мою сумочку. И ни слова больше!

Я весьма зауважал Джека Брокета и его деловые качества. Судя по всему, он прекрасно справился с возложенной на него миссией.

– Ну не хотите же вы сказать, что носите призраков в сумке? – неуверенно пробормотал я.

Мистер Абрахамс снисходительно улыбнулся, как человек, уверенный в своем превосходстве.

– Только не надо спешить! – наставительно заметил он. – Правильное время, подходящее место, доза моего «Лакоптоликуса», – тут он достал из кармана небольшой флакон с каким-то зельем, – и нет ни единого призрака, к которому я бы не смог найти подход! Сами убедитесь, выберем лучшего, и ни слова больше.

Все заверения мистера Абрахамса – и особенно его «ни слова больше» – сопровождались странными гримасами и лукавым блеском глаз, и я уже не был уверен в его полной искренности.

– Когда же вы намерены приступить к делу? – почтительно осведомился я.

– За десять минут до часа ночи, – решительно отозвался он. – Кто-то считает, что надо в полночь, а мне по нраву попозже, когда привидений уже не такие толпы и можно спокойно выбрать себе призрачка по душе. А теперь что, если вы быстренько покажете мне помещение и мы подберем правильный уголок вашему духу? Потому что какие-то места им подходят тютелька в тютельку, а в иные дух не вселится ни за что, даже если в мире больше не останется ни одной комнатки. Они капризные, сэр.

Мистер Абрахамс тщательно осмотрел наши коридоры и комнаты с видом истинного знатока, потеребив гобелен и пробормотав что-то типа «ух, красота, прямо как по заказу!». Но в банкетном зале он впал практически в экстаз.

– Вот оно, это место! – воскликнул он, танцуя вокруг стола, на котором сверкало мое фамильное блюдо, – и в этот миг напомнил мне не в меру разошедшегося гоблина. – Это самое подходящее, прекрасное помещение – благородно, мрачно, внушительно, без всего этого мусора и электрических штуковин! Так и должно быть все оформлено, сэр! И места вдоволь, есть где разгуляться! Ну, прикажите принести сюда виски и курево, а я тут пока все приготовлю. Это очень важный труд, сэр, гораздо серьезнее, чем вы думаете. Духи могут повести себя гадко, будут бузить, пока не поймут, с кем имеют дело. Если я не приготовлюсь, нас просто растерзают, порвут на тряпки. Я останусь пока тут, но жду вас в назначенное время. Тут уже будет тихо и мирно, и мы выберем призрака, какого хотите, сэр.

Слова Абрахамса показались мне разумными, и я покинул его, полулежащего в вальяжной позе, вытянувшего ноги к камину и подкреплявшегося своими снадобьями перед визитом его суровых подопечных. Из комнаты внизу, где мы закрылись с миссис д’Одд, я слышал, как он посидел так еще какое-то время, а потом поднялся и стал расхаживать по залу быстрыми нетерпеливыми шагами. Затем мы услышали, как он попытался запереть дверь, а после протащил что-то тяжелое по направлению к окну. На окно он, очевидно, сел, потому что ромбовидные ставни скрипнули, складываясь. Он сидел на подоконнике – земля была в нескольких футах от его коротких ног. Миссис д’Одд говорила, что далее она различала его голос, он шептал что-то быстро и тихо. Но может, это ей только казалось. Скажу честно, я был впечатлен куда сильнее, чем рассчитывал. Было что-то устрашающее в этой картине: смертный, стоящий у окна, распахнутого в ночную тьму, и призывающий сонмы духов и призраков. С тревогой, которую я не вполне сумел скрыть от Матильды, я отметил, что на часах уже половина первого, а значит, мне надо идти в зал и разделить ночное бдение нашего гостя.

Когда я вошел, он сидел в той же позе, в какой я его оставил, словно и не было никакого шума и грохота, хотя его пухлое лицо было багровым – словно только что ему пришлось потрудиться.

– С вами все в порядке? – спросил я самым спокойным тоном, но все же не смог удержаться и оглянулся, чтобы доподлинно убедиться в том, что мы и вправду одни.

– Для завершения дела нужна лишь ваша помощь! – провозгласил мистер Абрахамс. – Сядьте подле меня и вкусите «Лакоптоликуса» – и завеса падет с наших земных глаз. Что бы вы ни увидели и ни услышали – храните молчание ради своей жизни. Ни слова, ни звука!

Манеры его странно изменились, стали величественными и сдержанными, а вульгарность истинного кокни рассеялась. Я сел на стул, который мне указали, и стал ждать результата.

Мой товарищ сгреб камыш с пола, где мы сидели, и, опустившись на колени, мелом описал полукруг, охвативший нас обоих и камин. По краю полукруга он начертал несколько загадочных иероглифов, удивительно напоминающих знаки зодиака. Потом он поднялся и прочел некое заклинание, проговаривая его так быстро, что оно практически слилось в единое слово, язык был диким и гортанным. Закончив эту молитву, если то была молитва, он достал флакон, который ранее уже показывал мне, и налил в рюмку две чайные ложки прозрачной жидкости, после чего протянул рюмку мне, чтобы я выпил.