одних приканчивал колом,

других крушил давильней.

И был при этом Дракул рад.

На кольях прыгал стар и млад,

как прыгают лягушки,

заметив аиста вблизи.

А Дракул: «Дело на мази.

Прелестные резвушки!

Как пляшут грациозно!

Ну просто радуется взгляд!»

И снова всех велел подряд

проткнуть, пока не поздно.

Он жителей различных стран,

язычников и христиан,

русинов и валахов,

цыган, евреев истреблял,

во многих ужас он вселял,

рассказывают страхов

о воеводе много.

Велел цыгана одного

повесить он за воровство,

но поднялась тревога

среди цыган, и говорят

они владыке: «Наш он брат,

нам выдайте вы брата!»

Ответил Дракул: «Что за вздор!

Достоин виселицы вор.

Где грех, там и расплата». —

«Такого приговора

не допускает наш закон, —

цыгане лезли на рожон, —

нельзя повесить вора

поскольку, сударь, вешать нас

монарший запретил указ,

и чтите вы корону».

К преступнику, однако, строг,

коварный Дракул превозмог

подобную препону;

велел своим клевретам

сварить виновного в котле,

и живших на его земле

цыган созвал при этом.

Как соучастники вины,

цыгане были все должны

есть варево с костями.

Другой послушайте рассказ.

Почтенный гость в недобрый час

был странными вестями,

ходившими в народе,

в злосчастный город привлечен,

и, видом кольев удручен,

пошел он к воеводе.

На кольях частых, словно лес,

висело множество телес,

отравленных распадом.

Не устрашившись никого,

сказал он честно, каково

дышать подобным смрадом.

Задет его словами

был Дракул, говорят, всерьез

и гостя выше всех вознес

над всеми головами.

И на колу своем смельчак

не мог почувствовать никак

отвратного зловонья.

Священник среди бела дня

явился, Дракула виня

в разврате беззаконья.

Он, дескать, слишком злобен,

избрал дурной, преступный путь,

и то, что отнял он, вернуть

он людям не способен.

Увещеванье за хулу приняв,

позвал злодей к столу

священника радушно.

Был с виду Дракул не свиреп,

крошил ему в тарелку хлеб,

ел крошки тот послушно,

ловил за крошкой крошку,

казалось, даже на лету,

прилежно поднося ко рту

обеденную ложку.

А Дракул говорит: «Ответь!

Тот, значит, не спасется впредь,

кто на чужое льстится,

и не уйдет он от суда?»

Ответствовал священник: «Да!

Такое не простится». —

«Ешь не мои ли крохи, —

заметил Дракул, — ты со мной?

Ты обличен своей виной.

Твои делишки плохи».

Так, приглашен сперва к столу,

поп оказался на колу

по воле негодяя,

а Дракул повелел созвать

на пир отборнейшую знать,

ответить заставляя

всех на вопрос опасный,

который, в сущности, таков,

чтобы сорваться с языков

мог помысел негласный;

спросил он избранных господ,

кто помнит, сколько воевод

Валахией владело;

и каждый называл, как мог,

число властителей и срок

земного их удела.

Так воевод немало

припомнили наверняка;

у юноши и старика

число не совпадало;

кому что в голову пришло,

однако точное число —

по-прежнему загадка;

попробуй всех перебери!

Один сказал, десятка три,