— Мы переживали за собственное будущее. Как показала встреча с Василием Петровичем — не зря переживали.

— Ты же понимаешь, что мы так этого оставить не можем?

— А что вы сделаете, Анна Александровна? — рассмеялся я. — Силой этот вопрос не решите. Скандал тоже не в ваших интересах.

— Ты понимаешь, сколько нам задолжал? — продолжила она гнуть свою линию.

— Что я вам задолжал? Оружие, которое было при Наташе? Я его сейчас верну.

Я поднялся и, не дожидаясь ее новых претензий, вышел из гостиной. Почти сразу за дверью сказал:

— Валерон, выплюнь Наташины мечи.

— Прямо так решил вернуть? Без выкупа? — проявившись, недовольно проворчал он, но требуемое передо мной появилось.

— Пусть подавятся, — решил я.

— Хикари говорит, что гостья не злится, опасностью от нее не веет.

— Не расслабляйтесь. Это сейчас не веет, а через минуту у нее может где-то засвербеть и она по нам чем-нибудь шандарахнет. Это Куликова, с ними ни в чем нельзя быть уверенными. Они только притворяются нормальными.

— Мы бдим, — оскорбился Валерон. — Я рядом с вами сижу.

— Только не плюй сразу, если что, — предупредил я. — Все же Наташина мама, не абы кто.

— То есть если плевать, то не при Наташе, — ввел правку Валерон.

— Вообще не плевать, — грозно предупредил я. — На родственников плевать чревато.

— Ты подумай хорошо, там Куликовых всего двое останется, а два княжества лучше, чем одно. Ты же собирался мир завоевывать?

— Я собирался автомобили делать. За завоевание мира у нас отвечаешь ты.

Валерон огорченно засопел, поняв, что завоевание мира пока откладывается, и перешел в невидимость. А я вернулся в гостиную и протянул перевязь Куликовой.

— Все. Теперь мы вам точно ничего не должны. А вот вы нам… Приличные семьи дают за дочерьми приданое.

— То есть тебе ее дара недостаточно?

— Приданого много не бывает, — пожал я плечами. — Тем более что вы приехали к нам не просто так, а что-то от нас хотите.

Я вернулся к Наташе и сел рядом. Паника от нее ушла. Супруга казалась куда спокойнее, чем раньше. Но за руку я ее все равно взял. Куликова отметила это легкой насмешливой улыбкой.

— Я уже сказала, что хочу вернуть дочь.

— А я не хочу ее возвращать. Придется вам с этим смириться. Чем раньше вы это поймете, тем быстрее мы придем к взаимопониманию.

— Петр, как вы понимаете, мы в вашу супругу очень много вложили. Намного больше, чем в старшую дочь.

— Неужели? — позволил я себе усмехнуться.

— Прокачка ее навыка забирала большинство наших доходов, — не повелась на подначку Куликова. — В последние годы доходов у нас, прямо скажем, почти не было. Вы нас ограбили.

— Послушайте, Анна Александровна! — вспылил я. — вы говорите сейчас о дочери, а не о каком-то неодушевленном предмете. О дочери, которая имеет право на счастье не меньше, чем вторая ваша дочь. А вы выставляете ее товаром!

Теперь уже Наташа держала меня за руку, успокаивая, но я не унимался.

— И во сколько вы оцениваете свою дочь? Сколько вам надо заплатить, чтобы вы забыли о нашем существовании навсегда?

— Если я скажу два миллиона, заплатишь? — усмехнулась она.

Я даже почему-то расстроился. Почему-то до этих слов казалось, что она приехала к нам налаживать отношения, но нет, перед нами сейчас был проводник воли Куликова.

— Хороший размен, надо брать, — тихо тявкнул Валерон. — Поездим, найдем, с кого компенсацию взять.

— Заплачу, — презрительно бросил я Куликовой. — Не сразу, но заплачу. Часть могу выдать прямо сейчас, под расписку. Но после этого вы сразу же убираетесь из этого дома, и больше никого из вашей семьи у нас не примут. Своим предложением вы оскорбили мою супругу, и я прощать этого не собираюсь.

Она вздохнула.

— Неожиданно. Но нет, я не возьму. Деньги нам нужны. Но это действительно будет выглядеть, как будто мы продаем свою дочь.

— А разве не за этим вы приехали? Вы мне только что доказывали, что ваша дочь — ценный и дорогой актив. И даже назвали цену.

— Признаю: я повела себя неправильно. И приношу свои извинения. Я люблю Наташу и не хотела бы лишаться возможности с ней встречаться. Никакие деньги этого не заменят. Давайте начнем разговор заново.

Она вымученно улыбнулась, я вернулся к Наташе, и супруга сразу же схватила меня за руку. Дышала она тяжело и явно была близка к тому, чтобы разрыдаться. К полному разрыву с семьей она не была готова.

— Давайте, — выдохнул я. — Но только ради Наташи.

Валерон расстроенно вздохнул. Наверное, уже прикидывал, как будет брать компенсацию с Куликовой сразу после ее ухода от нас. А тут такой облом.

— Ваш брак нас всех очень расстроил.

— Я заметил. Василий Петрович пытался меня убить, а Мария Васильевна вернула подарок в изуродованном виде. Еще пытались оспорить договора продажи недвижимости. И отобрать автомобиль.

Куликова поморщилась, как будто кто-то рядом с ней пустил газы. Настолько вонючие, что притворяться воспитанной, не замечающей этого дамой никак не получается.

— Да, Василий Петрович был в ярости, — неохотно признала она. — Даже если не принимать в расчет, что брак не был с нами согласован, Наташа еще слишком молода. Ей даже не удалось окончить гимназию.

— Мы работаем над этим.

— У меня была договоренность в Гарашихе… — намекнула она.

— Мы туда не вернемся. Последняя встреча с Василием Петровичем оставила очень нехорошие впечатления. Анна Александровна, мы решим этот вопрос самостоятельно, без вашей помощи.

— Я предлагаю помощь без всякой задней мысли.

— Ой ли? Вам что-то от нас нужно, — возразил я. — Говорите прямо. Или разговор опять пойдет не туда.

— Будет достаточно, если Наташа время от времени будет нам помогать своим даром. Взамен мы обязуемся молчать о ее навыке и выплатим достойное приданое, когда княжество немного придет в себя. Сразу предупреждаю, что это будет не год и не два. И у нас есть более приоритетные обязательства, которые мы должны погасить. И да, клинки пойдут Наташе в подарок.

Она положила перевязь на столик рядом с собой.

— Клинки вы заберете, — отрезал я. — К чему нам оружие, меченное чужим князем?

— Алексей Фомич о вас очень хорошо отзывался. И я понимаю почему.

— Лесть со мной не работает, Анна Александровна.

— Это не лесть. Я приехала сюда с желанием что-то исправить. Посмотреть, как дочь, и, если у нее имелись бы проблемы, вы меня не удержали бы и я ее забрала бы с собой. Но я вижу, что в этом необходимости нет: ей с вами хорошо, Петр Аркадьевич. Куда лучше, чем было дома.

Последнее она сказала даже с горечью. Видно, рядом с Куликовым ей тоже было не слишком комфортно. Если мне не показалось, что у него не все в порядке с головой, что точно переняла старшая княжна, но пока не заметно, чтобы переняла младшая, то Куликовой не позавидуешь. В Гарашихе она наверняка отсиживалась не только ради присмотра за младшей дочерью, потому что дочь в Дугарск приезжала без нее.

— И все же я прошу вас оставить клинки себе, — сказала она. — Это согласовано с Василием Петровичем. Отслеживать вас по ним никто не будет. Наташе они привычны, а такое оружие не просто стоит очень дорого, но и его невозможно заказать. Это вещь очень высокого качества. И у Наташи будет свое оружие.

Клинки брать не хотелось, потому что тогда мы начинали играть в навязываемую Куликовыми игру. Я ее мог нарушить прямо сейчас, но в этом случае придется что-то думать с подарком на Рождество. Наташа посматривала вопросительно, и ее желание оставить себе мечи было понятно: они удобны, привычны и являются связующим звеном с ее родными. Но этого звена нам не нужно по ряду причин. И главная — я не доверяю Куликовой. Когда она притворялась: в начале разговора или потом — знает только она сама. И пользоваться куликовскими мечами — призывать к себе неприятности.

— Наташа, что ты скажешь сама? — обратилась Куликова к дочери. — Это в большей степени касается лично тебя, чем твоей семьи.