— Увы, — обломал я его. Да и, если честно, себя тоже, поскольку втайне надеялся именно на рецепт красителей, когда выкупал кристаллы с зоны Верховцевых. Так себе получился выход: почти с сотни кристаллов всего один с рецептом, да и тот неполный.
По механике не нашлось вообще ничего. По артефакторике — четверть схемы перстня Отраженного Ветра. Сдается мне, если удастся собрать схему и использовать — получу навык ювелира.
Частей от рецептов сковородок и котлов, к большому сожалению Валерона, не нашлось. Отправив в помощника неиспользованные кристаллы, я наконец приступил к работе в кузне, намереваясь до конца дня закончить топор. И это было вполне реально, поскольку основную работу я закончил вчера и сегодня до обеда.
Провозился до поздней ночи, не прерываясь даже на еду.
Доведя до конца закалку и отпуск, я перешел к механической обработке и шлифовке, а уж потом к нанесению запланированных рун: Оглушение, Самозаточка, Самонаведение, Прочность и Возврат. Самозаточка начала работать, сразу доводя режущую кромку до идеала без моего участия. Я вообще планировал заняться режущей кромкой сам, но посмотрю да завтра — может, и смысла лезть нет. После того как руны заработали, я получил навык Мастер рун первого уровня и занялся рукоятью, как последним штрихом.
Туда я накрутил полоску кожи с нанкапа, приобретенную для этого уже давно в лавке, которая переехала в Гарашиху. И сразу после этого мое изделие получило бонусы: +5 к ярости, +5 к силе и +5 к кровотечению.
Я примерился к топору: в руке он лежал идеально, а еще выяснилось, что могу привязать изделие к себе, получив при этом дополнительный бонус к использованию, что я сразу же и сделал, добавив +2 к силе. Думаю, получившийся в результате топорик стоил бы куда больше нового топорика Матвея. Только я его, разумеется, продавать не собираюсь. Как и делать аналогичный на продажу.
Нужно четко разграничить, что пойдет только мне и моим близким, а что пойдет в широкие массы. И в широкие массы я не собираюсь отправлять ни оружие, ни защитные артефакты, а только результаты разработок по механике. Причем конкретные разработки, касающиеся автомобильной промышленности.
Глава 30
После изготовления топорика я чувствовал себя настолько уставшим, как будто часть жизненных сил отдал в процессе. Возможно, это так и было, поскольку пару дней пришлось восстанавливаться и прекратить работать над снегоходом — сил на это не было.
Поэтому я тихо-мирно сидел в артефактной мастерской и сначала сделал заготовку для Митиного двигателя, а затем разбирался с защитными артефактами. По всему выходило, что для качественного артефакта основа должна быть составной. Это в разовых особого требования к основам не было, а в тех, что должны защищать постоянно, их хватало. Причем на разные типы заклинаний требовались разные подходы к основам.
Прохоров воспользовался возможностью откосить от занятий и разбирался вместе со мной. Его, разумеется, интересовало внедрение целительских заклинаний. Хотя, конечно, не с его уровнем замахиваться на потоковое изготовление лечащих артефактов. Сомнений по этому поводу я не выказывал — в конце концов, у него могла проснуться тяга к знаниям, а вовсе не к немедленному заработку. Но скорее там было желание убежать от обрушившихся на него знаний со стороны Павла Валентиновича, который подошел к делу со всей ответственностью и намеревался как вложить в Прохорова курс гимназии, так и привить ему манеры, присущие воспитанным людям. В последнем он даже немного преуспел. Так, Прохоров обзавелся носовым платком, и из его речи потихоньку исчезали паразитные и просторечные слова.
Но конкретно сейчас возрастному ученику требовался перерыв в учебе, который он использовал, чтобы тоже учиться, но уже другому. Мы с ним неспешно то читали учебники, то ковырялись в ингредиентах, прикидывая, что лучше подойдет для наших целей. Единственное, на что отвлекался Прохоров — это на готовку, с которой старался разделаться как можно быстрее, чтобы вернуться к занятиям артефакторикой, а не арифметикой.
— Да там задачи какие-то странные, — пожаловался мне как-то Прохоров. — Никто прямо на вопрос не отвечает, а говорит, мол, если столько прибавить, да еще полстолько, да еще три штуки, то будет в точности в два раза больше, чем сейчас есть. Ну глупо же? Глупо. Почему нормально не ответить? А мне потом мучайся, ломай голову.
— Мозги тренируются на таких задачках.
— Тебе хорошо, ты уже все это прошел, в аттестате поди пятерка по арифметике стоит.
— Тройка.
— Да ты чо? — вытаращился он. — Ежели… Тьфу ты. — Он упрямо качнул головой и продолжил: — Если уж у тебя тройка, мне вообще там ловить нечего.
— Я был не слишком прилежен в точных дисциплинах, — уклонился я от прямых объяснений, почему так произошло. — Знал бы, что мне все это понадобится: и арифметика, и физика, и логика — зубами бы вгрызался.
Прохоров посмотрел на меня с сомнением, с огромным таким сомнением, которое было написано у него на лице большими буквами.
— Ты упорный, Гриша, ты справишься, — подбодрил я его. — Тебе экзамен сдавать не надо, если сам не захочешь потом дальше учиться.
— Да я и сейчас не особо хочу-то, — намекнул он.
— Назвался груздем — полезай в кузов, — воодушевленно тявкнул Валерон, посчитавший наш разговор развлечением для себя. — Вон даже Митя читать научился, а ты все сопротивляешься.
— Лохматый, а полотенцем по заднице, когда на кухню придешь? — возмутился Прохоров. — Я тебе вкусненькое откладываю, а ты токмо и норовишь надсмехаться.
— А что я такого сказал? — удивился Валерон. — Павел Валентинович ждет от тебя успехов. И мы тоже ждем, потому как не убудет успехов — твой учитель расстроится, посчитает себя негодным для обучения. Заметь: не тебя, а себя.
— Разве что, — Прохоров тяжело вздохнул и уткнулся в книгу по целительским артефактам.
Если судить по скорости переворачивания страниц, читать Прохоров начал быстрее, хоть и ненамного. Но что удивительно, Митя тоже начал читать, причем с полным пониманием того, о чем говорится в тексте. По поводу конкурента-паучихи он давно успокоился. Да и не слышно было ничего о ней — Куликовы хвастаться не торопились. Говорили ли они что-то между собой, для меня осталось неизвестным, поскольку Валерон через защиту их дома пройти не мог, а значит, не мог узнать, что там происходит.
После ужина я сделал первый работающий образец, пусть кривоватый, но зато его можно было испытать на Прохорове, поскольку у меня воздействие на разум было почти в два раза ниже, чем иммунитет к нему же. Мое воздействие через мой же артефакт не прошло, хотя я беспокоился о конфликте по авторству. Судя по учебникам, многие артефакторы оставляли для себя лазейку, но я пока даже не представлял, с какой стороны за нее браться.
Пока экспериментировал с артефактами, неожиданно поднял уровень иммунитета к воздействию на разум до пятнадцатого, этого уровня и решил делать артефакты.
Заняться не успел: вернулась артель Снегирева. Сам он гордо принес контейнер и предложил на продажу еще десяток кристаллов, но уже по три с половиной — чувство вины оказалось слишком скоротечным, чтобы еще и эти кристаллы продавать себе в убыток. Их я тоже купил, ни на что особо не рассчитывая, лишь поддерживая легенду о скупке. Ничего особого там и не оказалось, если не считать второй половины схемы малой Складной сковородки, о чем я зачем-то проговорился Валерону, после чего тот необычайно возбудился и брякнул:
— Наконец-то хоть что-то ценное. Нужно немедленно испытать схему. Петь, прям немедленно — это то, что понадобится в походе.
Я спокойно просмотрел остальное, поднял искру на единичку до сорок девятого уровня и сказал:
— У нас есть артефактный контейнер, куда точно так же можно отправить готовую еду. Первым делом нужно завершить двигатель для Мити, пока элементаль не удрал.
