Больше мне в порту делать было нечего, это же не Амстердам, здесь за каретой пешком не угонишься, поэтому я ещё раз взглянул из-за угла на «Русалку» и двинулся быстрым шагом вслед за мальчишкой, по широкой, довольно опрятной и освещенной улице с тротуаром.

***

Улица называлась Бишопс-гейт и узнал я это из табличек, которые висели на стенах, вместе с указателями номеров домов. Поначалу я воспринял эту информацию, как должное, но потом вдруг принялся вспоминать – видел ли я что-либо подобное в других городах Европы и утвердительно ответить на свой вопрос не смог. Очень уж давно я не ходил по улицам просто так, в качестве прохожего, ещё со времён Питера, когда мы с Гномом отработали там банду гопников, нанятую подручным Гришки Орлова для устранения Потемкина. Уверен, что в Донецке Гном такую систему ввёл сразу, как само собой разумеющееся, а вот по другим населенным пунктам этот вопрос следует уточнить, поставил я себе задачу на будущее, и, при необходимости, внедрить. Вместе с требованиями к освещению и содержанию улиц в чистоте.

И ещё одна мысль сразу пришла мне в голову – ведь именно так и отрываются правители от дел «на земле». Просто перемещаются на «членовозах» из точки А в точку Б, искренне рассуждая в стиле байки про Марию Антуанетту, что если у народа нет хлеба, то ему следует завтракать пирожными. Хотя, конечно, сейчас у меня для этого есть объективные причины, главное, не следует исключения возводить в разряд правил.

Помня о том, что у меня ещё не решен вопрос с ночлегом, я внимательно осматривал стоящие на улице дома на предмет возможности аренды жилплощади, но ничего подходящего, к сожалению, не попадалось. Парочка небольших отелей с вывесками оказались заполнены до отказа, а мобильный Интернет, как назло, отключили и аккумулятор на смартфоне сел, поэтому зайти на Авито, в раздел аренды квартир, не получилось…три раза «ха». Так я и добрался до поворота на Кричерч-лейн в статусе человека без определенного места жительства.

Искомая синагога обнаружилась метрах в двухстах от перекрёстка, и состояла из парочки зданий, объединенных общим фасадом. Собственно синагоги, о чем сигнализировала звезда Давида на небольшом шпиле над левой частью здания и, по всей видимости, административного, двухэтажного корпуса с аркой, закрытой кованными решетчатыми воротами, и небольшим внутренним двором. Продефилировав прогулочным шагом мимо синагоги, я оценил обстановку, мельком осмотрев пустой двор, и пройдя вперед ещё метров триста, вернулся обратно к перекрёстку. Между крайними домами по левой стороне Кричерч-лейн имелась небольшая, укромная щель, где я и затаился в ожидании гостей, которые не заставили себя долго ждать.

Минут через двадцать с Бишопс-гейт повернула карета, запряжённая парой гнедых, и я вспомнил, что уже встречал её по дороге сюда, когда она следовала в сторону порта, и, по всей вероятности, это привезли Голдстейна. Мои предположения подтвердились и через минуту карета заехала в арку синагоги. Было бы, конечно, замечательно, получись у меня визуально зафиксировать прибытие «клиента», но увы. Если эти люди занимаются тайными операциями, то для того, чтобы организовать элементарное наблюдение за подходами к своей штаб-квартире, у них точно хватит ума. А Кричерч-лейн, как назло, оказалась хорошо освещена и срисовать человека, третий раз за час прогуливающегося по улице, не составит для наблюдателя большого труда, поэтому рисковать я не собирался. В такой ситуации, лучшее – враг хорошего.

Теперь мне оставалось только закинуть чего-нибудь в кишку, которая уже рычала от праведного возмущения, давным-давно переварив скудный ранний завтрак, и найти пристанище на ночь. Тогда можно будет поставить себе за сегодняшний день оценку «хорошо», а уже завтра, на свежую голову, тщательно подготовиться и приступить к наблюдению.

Вновь оказавшись на Бишопс-гейт и пройдя на север еще полквартала, я ожидаемо обнаружил, что презентабельная часть Лондона подошла к концу – фонари освещения исчезли, грязи на улице изрядно прибавилось, а дома стали выглядеть намного более чумазыми и обшарпанными. Хотя, возможно, на моё восприятие сильно влияло отсутствие освещения. Зато в конце квартала, неподалёку от большой груды камней и другого строительного мусора, по-видимому, оставшихся от демонтажа какого-то совсем немаленького строения, горела пара фонарей, освещавших большую вывеску, от вида которой у меня сразу началось слюноотделение.

***

Трактир «У дяди Тома» оказался вполне себе заурядным питейно-обжорным заведением. Вроде и не совсем гадюшник – за кучу дерьма или бесчувственное тело посреди зала запинаться не пришлось, тем не менее несколько мутных компаний в темных углах помещения наличествовали. Поэтому здесь, впрочем, как и везде, ухо следовало держать в остро.

Расплатившись с худосочной официанткой за ужин и похвалив повара за вполне приличную баранину в чесночном соусе, я решил обратится за советом к хозяину трактира – необъятному дяде Тому с волосатыми ручищами борца-тяжеловеса греко-римского стиля, экипированному в засаленный фартук. Кабаки ведь во все времена являлись местом сбора информации обо всём и вся, поэтому если здесь поблизости и имеется гостиница или что-либо подобное, он просто не может об этом не знать.

– Скажите-ка любезный, возможно здесь где-нибудь поблизости снять комнату на ночь!

– А вы мистер…?

– Мистер Андерсон! – вновь решил я использовать фамилию датского сказочника.

– Вы мистер Андерсон налегке путешествуете, без багажа? – неожиданно тонким для его комплекции голосом поинтересовался трактирщик, сразу начав проявлять нездоровое любопытство.

– Багаж в Вестминстере, на Бейкер-стрит, у меня там арендованы апартаменты, но сегодня я целый день провёл в порту по делам, а потом решил немного прогуляться на обратном пути и, кажется, совсем заплутал. Сейчас время уже позднее, поэтому боюсь обратно мне уже не добраться, а значит нужен ночлег! – развел я руками, одновременно контролируя боковым зрением компашки гопников, привлеченные разговором.

– Ааа…, понимаю…, – сочувственно покачал он головой, а затем изобразил кивок куда-то за спину, хотя с его огромной шеей это больше походило на игру дрессированного моржа в цирке, – здесь, неподалеку, есть гостиница «Белый медведь», вполне себе приличное заведение!

– Благодарю, – положил я на стойку полпенни, – и как мне туда пройти, чтобы опять не заблудиться?

– Сразу за трактиром увидите груду камней, это старые городские ворота, минуете их и возьмите немного правее, мимо огороженного участка с густым лесом, это «Бедлам». Пройдёте вдоль забора «Бедлама», повернёте налево и вы уже на месте!

– Что ещё за «Бедлам»? – удивленно поинтересовался я.

Дядя Том тоже вначале удивленно взглянул на меня, а потом, видимо, вспомнил, что я вообще-то не местный и принялся объяснять:

– Это заведение для умалишенных, называется Бетлемская королевская больница, только все зовут её просто – «Бедлам», жуууткое место, – передёрнул он плечами, так что его необъятный живот заколыхался, словно наполненный водой воздушный шарик, – люди там сидят в клетках, спят на соломе на голых камнях и питаются объедками!

– Вы так говорите, будто сами побывали в этом «Бедламе»! – удивился я извращенной фантазии трактирщика.

– Конечно бывал, – без тени сомнений ответил он, – все туда ходят по воскресеньям, посмотреть на грешников, которых Бог лишил разума за их греховную жизнь, всего два пенса за отличное развлечение. Их можно дразнить, а они бросаются на прутья клеток, словно дикие звери! – изобразил он пальцами «козу» и мерзко засмеялся, от чего его «аквариум» чуть не выскочил «из берегов».

Вот же сука уроды, возмутился я «про себя». Представители «самой просвещенной нации», как всегда, в своём репертуаре, за бабло готовы и своих сограждан превратить в экспонаты человеческого зоопарка. Решив никак не комментировать услышанное, чтобы не разжигать конфликта, привлекая к себе излишнее внимание, я молча двинулся к выходу, но сделав пару шагов, всё же передумал и на мгновение задержался: