Она была права. «Плевков», как она выразилась, становилось все больше. С каждой уничтоженной волной на место павших приходили все новые воины, каждый из которых буквально рвался вперед, тянулся и подставлял шею, лишь бы хоть как-то задеть тело титана. Мертвецы буквально заваливали Кроноса числом, заставляя того тратить всё больше и больше энергии на защиту. Впрочем, титан не был идиотом и сам это прекрасно понимал.

Оскорбленно взревев, Кронос выпустил серп и ударил кулаками о землю. А затем еще раз. И еще.

По Елисейским полям прокатилась волна искажений. Несколько тысяч душ просто исчезли, испарились на наших глазах. Земля вздыбилась и пошла трещинами, золотистая трава чернела и рассыпалась пеплом, а стоящие у подножий холма оливы вспыхивали и кривились, словно их выжимали невидимые руки садовника-убийцы.

Волна же продолжала движение, перемалывая все больше и больше теней. С криками боли, они обращались в светлую пыль, которую тут же развеивал ветер. Холм, на котором мы укрывались, осел, словно его придавили гигантской ладонью. Волна же двигалась дальше.

Она неслась прямо на нас. Я инстинктивно шагнул вперед, но Персефона оттеснила меня в сторону и встала перед нами щитом. Пасс рукой, и перед нами вспыхнул золотисто-оранжевый барьер из чистого пламени — тонкий, почти невидимый, но осязаемый. Когда волна коснулась защиты, барьер прогнулся и затрещал, отчего Персефона побледнела ещё сильнее. На секунду мне показалось, что богиня сломается и не удержит защиту, но, сцепив зубы, Персефона продолжала стоять на месте. Наконец, волна схлынула, оставив обессилевшую богиню на коленях одну.

Увы, остальным повезло гораздо меньше. За нашими спинами ещё около трех тысяч душ испарились в клубах белого дыма. Прекрасные луга на сотни метров вокруг сменились пустошью, и только наш холм остался цел — маленький клочок зелёной травы посреди выжженной черной земли.

Или нет…

— И это все, на что способен титан? — прохрипел Ахиллес, выбираясь из-под завалов травы и песка. Рядом с ним вставали и другие фигуры древних героев, Гектор, Одиссей и другие тоже пережили удар Кроноса без особых последствий, хоть и выглядели слегка помятыми. Но на их боевом духе это никак не отразилось.

С боевым кличем Ахиллес бросился на титана, сыпля оскорблениями, словно подъездная бабка. Герой двигался с поразительной грацией, легко уклоняясь от смертоносного песка и ударов серпа, он, словно гепард, приближался все ближе. Сверкнул наконечник, и копьё Ахиллеса нашло брешь в защите титана, пронзив плечо. Тот вскрикнул, и герой отскочил, довольный, но и на его призрачной броне осталась глубокая борозда от серпа.

Ахилл метнулся влево, с копьем наперевес. Стальной наконечник пел в воздухе смертельную песнь, словно шершень, появляясь то справа, то слева. Кронос развернулся и выбросил руку, полоснув серпом там, где мгновение назад стоял мой учитель. Тот отпрыгнул назад, но в этот раз недостаточно быстро. Песчаная волна врезалась в плечо Ахиллеса, ломая мышцы и выворачивая кости. С пронзительным хрустом провернулся сустав, и рука Ахилла повисла плетью. Тот зашипел от боли и перехватил копьё левой рукой.

— Довольно! — Властный голос Аида перекрыл грохот сражения. Оба бойца удивленно застыли, пока сам бог, довольный произведенным эффектом, направился к центру образованной титаном воронки. — Довольно, отец. Ты сам понимаешь, что это бессмысленно. Сколько, по-твоему, душ ты одолеешь? Десять тысяч? Сто? Миллион? Подземный Мир насчитывает девять миллиардов четыреста тридцать два миллиона девятнадцать тысяч и сто семь душ. И они все еще прибывают.

Услышав цифру, Кронос аж крякнул и задумчиво почесал серпом голову.

— Действительно, как-то слишком много для одного меня. Как-то из головы вылетело, насколько недолговечны смертные. Что ж, сын. Тогда у меня есть предложение. Поединок. Ты и я.

Глава 28

Последний план

— Нет, — холодно ответил Аид.

— Ты даже не выслушаешь своего старика? Подумай еще раз. Только мечи, без способностей. Я не хочу пользоваться твоим… увеченным состоянием. Проиграешь — прикажешь своей разлюбезной Персефоне меня отпустить, а взамен я, так и быть, оставлю часть своих сил у нашего юного друга.

— Вот же ж торгаш, — прошептал я Персефоне. — Но заметь, от идеи вернуть свой Золотой Век не отказывается.

Мама только нахмурилась.

— Да, но какой в этом смысл? Он проиграл, в поединке нет смысла. Что такого Кронос может нам предложить?

— Ничего, коне… — Тут я заметил, как внезапно от лица Аида отхлынула кровь, и у меня по спине побежали мурашки. Я осознал, что показал ему Кронос, и титан тут же подтвердил мои худшие подозрения.

— Верно, сын. Ты правильно понял. Выиграешь, я его отпущу. Даю слово.

Черт. Черт. Черт. Следовало что-то сделать, иначе Аид и вправду сейчас решит все поставить на финальный бой, это в его духе. Не обращая внимания на удивлённую Персефону, я резво направился вниз по холму, но не успел сделать и пары шагов, как до меня долетел ответ Аида.

— Нет, отец. Тебе нет веры. И твое слово здесь ничего не значит.

От этих слов веяло такой болью, что у меня сжалось сердце. Аид отказывался спасти своего ребенка, хуже того, обрекал его на вечные страдания Тартара, потому что это было, как ни ужасно, — правильное решение. Ни одна жизнь, даже настолько ценная для Аида, как реальный Адриан, не стоила угрозы, которую представлял Кронос этому миру. И если Аид-отец без колебания мог положить весь мир ради спасения сына, то Аид-Повелитель так поступить не мог. На нем лежала слишком большая ответственность. За наш мир и за его.

— Так значит? — нехорошо усмехнулся Кронос. — Тогда давай проверим, что скажет твоя жена, когда я отрежу тебе руки и ноги и оставлю болтаться прямо над ней! В бессмертии есть свои минусы, сын! И сейчас я их тебе покажу.

Он вытащил серп и бросился на Аида со спины. Тот развернулся на каблуках и отразил удар мечом. Отшатнулся от удара, увидел меня и осознал, что нас отделяет пелена полупрозрачного пламени, очертившего вокруг них с Кроносом идеальный круг.

— Я сейчас! — крикнул я, судорожно вглядываясь в пламя.

Должно быть слабое место, обязано быть!

— Нет! — приказал Аид, когда я забил на попытку потушить пламя и собирался уже прыгнуть насквозь. — Не вмешивайся!

— Но…

— Я сказал: «Нет». Это мое дело.

Я хотел возразить, но, увидев решительность в его глазах, отступил. Только кивком пожелал ему удачи:

— Удачи, старик. Надери ему задницу.

Аид удивительно лихо кивнул и повернулся к титану. Тот больше не пытался напасть, наоборот — даже слегка отступил, словно давая сыну место на сцене.

Аид и Кронос синхронно пошли по кругу.

— Ты хотел поединка, отец! — холодно заметил Аид, вращая мечом. — Хорошо. Ты его получишь. Но на моих условиях.

— Поздно ставить условия, сын, — кровожадно ухмыльнулся титан. — Нападай. Я заставлю тебя гнить на этом песке. Посмотрим, как ты запоешь через пару лет такой жизни!

Кронос напал первым, быстро, как молния, но Аид, отразив удар, ловко взмахнул мечом, выпадом заставив Кроноса шагнуть назад. Они снова пошли по кругу, глядя друг другу в глаза.

— Боги Олимпа и Бездна, Аид! Зачем ты это устроил⁈ — зло воскликнула подошедшая мама. — Зачем этот риск⁈ В этом нет никакого смысла!

Я понимал ее и… одновременно понимал Аида. Да, он мог бы послать души на барьер и, скорее всего, сломить его под напором. Он мог бы вырваться, позволить душам спеленать Кроноса и притащить его к нашим ногам. Но…

— Потому что он зол, — ответил я, наблюдая за поединком. — И он хочет причинить Кроносу боль. Я знаю, что это глупо, да. Но это его решение, мам.

Персефона странно на меня посмотрела. Я нахмурился.

— Что?

— Нет, ты не подумай, я рада, что вы начали лучше общаться.

— Сейчас будет «Но».

— Верно. Но не тогда, когда титан угрожает сделать из моего мужа живой обрубок и пытать, чтобы я его отпустила.