Она слегка наклонила голову набок, улыбнувшись с лёгкой иронией:

— Ты зря на себя наговариваешь. Твой умишка, как ты выразился, вовсе не так скуден. Разве что чуть-чуть. А теперь будь добр, отпусти меня. Я предпочитаю вести разговор без угрозы физического насилия.

— Ничего, переживешь, — спокойно парировал я, ещё сильнее прижимая ее к стене. — Если ты не заметила — мне физическое насилие, знаешь ли, очень даже нравится.

Афина вздохнула, глаза её блеснули усталостью:

— Ты ведёшь себя глупо, Адриан. Думаешь, угрозы заставят меня говорить?

— Угрозы? Пожалуй, нет. Но не смей отрицать, что я нужен тебе, — я смотрел ей прямо в глаза, не позволяя отвести взгляд. — Иначе бы ты привезла осколок сразу на место. Ни в жизнь не поверю, что такая хитрая лиса, как ты, позволила бы себя обнаружить. Хочешь использовать меня? Хорошо. Я позволю. Но на мои вопросы ты ответишь. Сейчас же!

Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Наконец она тихо зашипела и отвела глаза в сторону, словно что-то для себя решив.

— Хорошо, — голос её стал тихим, ровным. — Что ты желаешь знать?

— Зачем⁈ — буквально прорычал я. — Зачем все это? Зачем подсовывать мне осколки, зачем убивать Олимпийцев, зачем вырывать Кроноса из Тартара? Зачем все это⁈

Глаза Афины удивленно блеснули

— И ты начал с этого? Странно. Я ожидала, что ты, пожалуй, единственный, кто сможет меня понять. Ради людей, конечно. Ради Греции.

— Что это значит? — прорычал я, начиная терять терпение.

— Ты сам знаешь, что это значит, — спокойно произнесла Афина, не спуская с меня взгляда глубоких карих глаз. — Откуда в твоем мире появились боги, Адриан? Ответ прост. Их придумали люди. Идет гроза — это злится Владыка Зевс. Плохой урожай — надо умилостивить Персефону. Утонул корабль? Во всем виноват Посейдон.

Она вздохнула.

— Боги — это необходимый элемент развития. Важный шаг познания. Но когда человек встает с колен, покидает пещеру и больше не боится грозы, мы становимся рудиментом. Устареваем. Мешаем даже. Стремящимся к звездам не нужны боги на облаках.

— Но не в этом мире, — я прищурился. — В этом мире титаны создали богов, а те — человечество. Разве нет?

На ее губах появилась тонкая улыбка.

— Считай это больше божественной эволюцией нежели полноценным актом творения. Этот мир, это вселенная — результат Хаоса и Порядка, их прекрасное дитя. Но даже у них хватило ума в нужный момент удалиться, предоставить нас самим себе. От титанов и Олимпийцев такого ждать не приходится.

— Продолжай, — спокойно сказал я, расслабляя хватку, но не отпуская её.

— Что бы ни говорил тебе Кронос — он реликт, продукт старой эпохи, — жестко припечатала богиня. — Скинув его, мы вырезали раковую опухоль этого мира, вывели колесо развития на уровень выше. Вот только вместо одной болезни получили другую. Гораздо хуже. Мы задержались на своем месте, Адриан — вот суровая правда жизни. Чтобы Греция развивалась и дышала полной грудью, боги должны уйти навсегда. Все боги.

— Подожди, — нахмурился я. — Если хотела использовать Кроноса как оружие против Олимпа, тогда зачем ты напала на него в храме? Не слишком ли это рано?

— Мне пришлось ускорить события, — признала Афина, после небольшой паузы. — Изначально, Кронос должен был уничтожить Олимп и показать смертным некомпетентность их покровителей. А уже после появился бы герой Одиссей, смертный мужчина, сваливший титана. Понимаешь, Адриан? Не боги спасли бы Грецию. Человек! И поверь мне, когда я говорю тебе, об этом узнали бы все. Боги Олимпа проиграли там, где победил смертный муж! Как ты думаешь это отразилось бы на нашей стране? На ее вере и дальнейшем развитии?

Она вздохнула.

— Но титан меня удивил. Он сумел спрятаться от меня, хотя в теории это не должно было быть вообще возможно. Да так хорошо, что ждать дольше могло стать быть опасно. Мне пришлось форсировать события. Поэтому, когда я узнала, что мой отец с Посейдоном зашли в храм, я начала действовать.

— А как же Гермес? Афродита и Гера? Другие, более мелкие боги?

— О, поверь, на них у меня были планы, — тихо рассмеялась богиня. — Или ты думал, что без божественных сил я ни на что не способна?

Она легко вывернулась из моих пальцев, шагнув в сторону. Словно всё это время позволяла мне себя держать лишь по собственной прихоти.

Я проследил за ней взглядом, но повторно хватать все же не стал.

— Но ты проиграла. Кронос остался жив.

— Не совсем. Ведь ты еще здесь.

— А это еще что значит? — снова начиная злиться, повторил я.

Афина повернулась ко мне спиной и пошла к скелету Лика. Наклонилась, провела по черепу и с грустью сказала:

— Будущее невозможно увидеть, Адриан, невозможно просчитать. К нему можно лишь подготовиться. Без ложной скромности скажу: я лучшая в этом деле. И подготовилась почти к каждому сценарию. Даже к этому.

Она обернулась и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Твой план хорош, юный Архонт. Изящен, но при этом в твоем стиле. Я уверена, что титан проглотит крючок. Но этого мало. Чтобы победить, тебе нужно вырвать из рук Кроноса его самое сильное оружие.

Богиня провела рукой по стене и та, подёрнувшись пленкой, испарилась. За ней открылся еще один проход со ступеньками вниз. Афина жестом предложила мне следовать за ней, в пещеру.

— Идем, я покажу.

После недолгих раздумий, я последовал за ней. Уходить не было смысла. Я хотел знать, о чем она говорит. Кронос владел чудовищной силой — особенно после того, как вернул себе сердце — но что-то мне подсказывало, что загадочное оружие — это нечто другое.

— Судьба, — помогла мне Афина, доставая из воздуха факел и первой указывая дорогу. — Пока весь мир лежит на весах и ждет решения Кроноса, мойры склоняют чашу в его сторону. Ткачихи выстраивают линии судеб, на которых всё идёт так, как нужно ему. Ты почувствовал это сам, тогда в храме. Дважды даже. Гермес тоже когда-то заключил с ними сделку. Хотя уверял меня, что смог обмануть их, юный дурак.

Она вздохнула.

— Впрочем, кем это тогда делает меня? Ведь я ему поверила. И мойрам тоже.

— И почему? Почему они ему помогают в смысле?

— Хороший вопрос, — впервые на моей памяти богиня пожала плечами. — Может, не справляются с работой. Слишком много людей, слишком большой прирост. Они теряют контроль, а для таких существ контроль словно воздух для смертных, жизненно необходим. Но ты спросил, что я думаю, не так ли? Что ж, я придерживаюсь мнения, что во всем виноват непотизм. Как-никак, Кронос приходится трем сестрам родным отцом.

Она изящно изогнула бровь, заметив, как вытянулось мое лицо.

— Не знал? Впрочем, об этом мало кто сейчас говорит. На Олимпе это считается неприличным. Мать троицы, ныне почившая богиня рока Ананке, приходилась сестрой и супругой Кроносу, что, видимо, дает ему… некоторое влияние на изменения нитей. Хотя согласно всем клятвам те должны были оставаться нейтральны. Увы, в наше время даже самые ярые клятвы мало что значат.

М-да-а-а. Я так погляжу, греческий пантеон — это какая жуткая смесь Санты-Барбары с мексиканским сериалом. Что дальше, у погибшего Диониса окажется давно исчезнувший брат-близнец, который еще более внезапно окажется потерянным сыном Аида и моим новым братом? Вот бред… Стоп. Тпру! Я внезапно осознал, к чему подводит Афина и резко встал на месте.

— Воу-воу-воу. Погоди-ка.

— Я бессильна перед ними, Адриан, — Афина даже не замедлила шаг. — Любой смертный или бессмертный родившийся здесь подчиняется нитям.

— Родившийся здесь, — повторил я за ней. — То есть я правильно понял. Вот почему я в Афинах. Нет, вот почему ты вообще вытащила меня в этот мир! Ты хочешь, чтобы я убрал для тебя мойр.

Я ошарашенно покачал головой.

— Я не наемный убийца, богиня.

— Прекрати, Адриан, на твоем счету больше трупов, чем у многих диктаторов. К тому же «убрать для меня» — это преувеличение и сильное. В первую очередь это нужно тебе, а не мне, — сказала она, стряхивая невидимые пылинки с одежды. Туннель становился все уже, и даже серый пиджак богини покрылся крошкой и шмотками паутины. — Не забывай, Адриан, мы на одной стороне. Пока мойры живы, любые твои планы обречены. Кронос всегда будет на шаг впереди.