Когда курточная рокировка была завершена, Ева и Рэйми ласково обняли хвостатую девчонку, будто она их общая маленькая дочь. Парень погрузил нос в тёмные шелковистые локоны и начал несдержанно дышать любимой в висок. Щекой он ощущал близость её лохматого ушка. В то же время что-то похожее делала и Ева.
Все трое людей явно хотели спать, но уснуть не могли, и при этом молчали. Юноша же отчётливо чувствовал неловкость, связанную с необходимостью проговорить ситуацию возникшую между ними пару минут назад. Он конечно отдавал себе отчёт, что не совершил чего-то прям кошмарного. Потрогать одногруппницу за грудь он мог и в рамках пошлой шутки или дерзкого заигрывания, где-нибудь в коридорах учебного заведения. Это определённо вызывало бы у неё недовольство, однако никакой серьёзной ответственности он бы не понёс.
Во всяком случае, в отличии от Евы, перед законом Рэйми был почти что чист. За лёгкое домогательство суд мог обязать его выплатить девушке компенсацию, которая будет наверное раз в сто меньше той суммы, которую Ева задолжает пострадавшему в связи с неправомерным колдовством.
Но во всей этой истории, юридическая сторона вопроса волновала Рэйми меньше всего. Гораздо больше парнишку беспокоило, как измениться к нему отношение горячо обожаемой девушки. И не только одной, но и другой. Что если ради мимолётного удовольствия он потратил весь тот кредит доверия, который с большим трудом зарабатывал у напарниц в прошедшие дни?
Юноша успокаивал себя тем, что компаньонши не предадут произошедшему особого значения. После всего пережитого ими за сегодня вряд ли небольшая шалость с грудью покажется девчонкам сколько-нибудь значимым событием. Все трое студентов жутко настрадались из-за подсунутой погодой подлянки и прямо сейчас, каждое мгновение продолжали мучиться. Вялый, измождённый Рэйми вызывал больше жалости чем страха или раболепия. Затраханный моросью зябкостью и холодом парнишка и сам чувствовал готовность продать своё тело в обмен на чистую сухую постель, например.
Рэйми был уверен, что девчонки чувствуют себя если не также, то схоже. Какое им дело до его распутства, когда на горизонте маячила перспектива сдохнуть на безлюдном острове? Может Евиной груди вообще больше никогда не коснётся мужская рука? Они конечно ещё не впадали в полное отчаяние, но у каждого в подкорке наверняка сидели опасения такого рода.
У Евы так и вовсе проявлялись черты законченной тревожницы и паникёрши. Рэйми обратил внимание, что сперва она не подаёт виду и даже держится самоуверенно и дерзко. Но потом, на почве собственных переживаний у чародейки попросту срывает крышу и она уже готова верить в любую чушь и бороться с ней любыми методами. Такая внушаемость делала её идеальной жертвой для дешёвых манипуляций, что и провернул сегодня парень.
После вмешательства Тайры в надругательство над Евой, девушки больше ничего не сказали. Брюнетка не прогоняла юношу от себя, блондинка вроде бы была спокойна. Собственно и представить, что изнурённых до предела, загнанных в крайне затруднительные обстоятельства людей будут заботить вопросы нравственности было сложно. Также Рэйми сложно представлялось, как они все будут взаимодействовать между собой, когда условия жизни наладятся и ничто уже не помешает девушкам провести трезвую оценку его действий. Ева могла его возненавидеть. Тайра тоже. Но как зверолюдка справиться со своей проблемой без его помощи? Будет ли Ева и дальше боятся его шантажа или поймёт, что просто сглупила, позволив парню манипулировать ею? Кого чародейка обвинит в итоге — свою боязливость или подлость и наглость Рэйми? И самое главное, сумеет ли он в конце концов доказать Еве, что несмотря на свой поступок, невероятно ценит и уважает её?
Рэйми уже жалел, что в импульсивном порыве позволил себе всё так усложнить…
«Может мне просто забить на бабьи эмоции и стараться получать от жизни максимальный кайф?» — подумал молодой человек. Его начинали утомлять самокопания, а на фоне общей усталости хотелось уже положить на всё большой болт.
«Тайра знает, что я хочу Еву, Ева знает, что я её хочу, так чего я парюсь?» — рассуждал парень — «Честно говоря, шансы что у меня с ней что-то выйдет и так были нулевые. Даже авикатастрофа не способна заставить эту высокоранговую фифу снизойти до такого чмошника как я. Зато хоть облапал её в разных местах, на память об этих чудесных днях…»
Каждые несколько минут нахождения в тройных объятиях кто-то из студентов шевелился, пытаясь устроиться поудобней. В то же время казалось, что в этом водяном аду попросту отсутствует понятие удобства. Терпения Рэйми хватило ещё минут на сорок или час. Затем даже всей девичьей милости и нежности Тайры стало мало, чтобы удерживать его в вертикальном положении. Парнишка прилёг боком на лавку, оставил ноги на земле и положил под голову руку. Мышцы спины испытали необычайное облегчение, в голову хлынуло сонливое расслабление, сторона тела отнятая от ласковой девочонки начала быстро остывать, лишившись близкого источника тепла. Твёрдые ветки врезались в рёбра и плечо. Свисающие ноги оказывали давление на поясницу, вопреки малой высоте сиденья. Решение перейти в горизонтальную плоскость и его результат оказались паршивыми, но другие варианты в общем-то отсутствовали.
Вскоре Рэйми выяснил, что даже такие меры не позволят ему уснуть. Всё ещё было слишком твёрдо, холодно и мокро. Падающие с потолка капли снова увлажняли одежду. Студент подумал, что завидует Еве приспособившейся спать в самых разных позах и местах. Тайра тоже была как будто менее прихотлива в этом плане. У юноши даже складывалось впечатление, что все девушки в принципе обладают неким врождённым даром, находить, закреплять и приумножать комфорт вокруг себя. Нечто схожее, например умели и кошки. Причём комфорт в случае и тех, и тех рождался буквально из ничего. Вот Тайра, например, обняла руку парня и ни на что не жаловалась. Наверняка она могла бы просидеть так всю ночь и под утро к тому же выяснилось бы что она ещё и отдохнула.
Заурядный человек мужского пола так не умел и от того усиленно страдал. Находясь в тягучем полудрёме он постоянно о чём-то думал и каждая его мысль обращалась в подобие осознанного сна. И не спишь, и не бодрствуешь — самое мерзкое и неприятное состояние.
Пребывая в сознании, Рэйми чётко улавливал ход времени. Он лежал, не двигался, закрыл глаза и старался максимально расслабиться, что в совокупности, вроде как должно было даровать ему отдых, но из-за того что парень не засыпал, с течением времени он лишь уставал всё сильнее. Это ощущалось, как пустая трата жизни и здоровья, а ускользающие надежды изменить тенденцию вгоняли в ещё большее уныние.
Потом настал момент, когда Тайра тоже решила прилечь, как Рэйми, и выбрала в качестве подушки его тело. Она размещалась на нём очень бережно, будто боялась разбудить, хотя пробуждать парня было по сути не от чего. Маленькая головка легла молодому человеку на бочок, девичья грудь упёрлась ему в таз, одна рука перекинулась через бедро, другая приютилась на рёбрах. Рэйми уже и не знал радоваться ему в связи с этим или унывать. Зверолюдка нашла удобную позу для себя и определённый теплообмен с ней возобновился, но это отнюдь не означало прибавку комфорта для юноши.
Он потянулся рукой и погладил малышку по голове, стараясь обминать её чувствительные ушки. Долго удерживать конечность на весу не хватало сил, поэтому его ласковый жест быстро прервался. Теперь Рэйми боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не потревожить милую девушку. А вдруг в новой позе ей и правда будет удобно и в отличии от него она сумеет уснуть? В таком случае молодой человек был обязан не стать главной причиной нарушения её сна.
С этой обязанностью он намеревался справляться ревностно. Раз уж сам парень не имел возможности отдохнуть, пускай хотя бы у возлюбленной будет шанс восстановиться за ночь…
Судя по звукам, дальше идея прилечь показалась привлекательной и Еве. Высокая чародейка могла сама занять всю лавку от края до края, так что ей оставалась лишь одна опция — тоже использовать своих компаньонов, как подушку. Блондинка повалилась прямо на хвостатую подружку и засунула руку ей под куртку. Вряд ли при этом она оставила кисть рядом с промежностью Тайры, как это делал Рэйми. Скорее Ева согревала конечность где-то на внешней стороне худенького бедра.
