В Дублине меня встретил мистер Кейси, и мы отправились в суды, палаты регистрации, разнообразные конторы, банки, чтобы совершить длинную череду официальных шагов по подтверждению и оплате всех подготовленных к моему приезду актов купли-продажи. Многие церемонии казались мне чересчур эксцентричными, но я послушно следовал инструкциям мистера Кейси и старался поскорее завершить эту канитель.

Наконец я освободился, и на следующее утро мы с мистером Кейси самым ранним рейсом отправились в Гэлоуэй. Теперь я был единоличным владельцем почти всей горы Ноккалтекрор, а он моим официальным поверенным в делах с ирландским имуществом.

Поездка была не слишком долгой, и уже в поддень мы прибыли в Гэлоуэй. На платформе я сразу увидел Дика, который прибыл, чтобы встретить меня. Мне он показался слишком бледным и встревоженным, однако он бодро приветствовал нас и ни словом не выдал причин своего беспокойства — я решил, что он предпочитает поговорить обо всем наедине со мной. Однако до этого было далеко, мистер Кейси пригласил нас на обед к себе и заранее отдал все распоряжения. Энди ждал на станции, ухмыляясь от уха до уха, и готов был немедленно отправиться в путь, но я решил, что разумно будет ненадолго задержаться и воспользоваться гостеприимством юриста.

И тогда у нас с Диком выдалась возможность обменяться буквально парой слов.

У тебя взволнованный и загадочный вид, дружище, — сказал я. — Не пора ли обсудить все откровенно? Дело серьезное?

Очень серьезное!

Глава XV Полуночная охота за сокровищами

После нескольких миль путешествия мы оказались на границе длинной полосы заболоченной земли, и я дал команду Энди остановиться, а потом проехать вперед и ждать нас у ближайшего дома. Нам с Диком нужно было прогуляться и осмотреться.

Ближайший дом? — переспросил Энди. — Вот прям следующий-ближайший? Вы уверены?

Все равно, Энди! Это может быть второй или третий дом, главное — не слишком далеко. Что не так?

Ну, по правде говоря, тама в ближайшем доме живет одна девчонка, и если я буду болтаться вокруг да около слишком долго, так вдруг она воспользуется шансом побыть наедине, а я-то все равно попусту время тратить буду в ожидании. А я ж такой мягкосердечный, вдруг наговорю тама ей слишком много или слишком мало.

И что значит это твое «слишком много или слишком мало»?

Ха! Если я наговорю слишком много, рискую, что меня окрутят — еще месяц не пройдет, а если слишком мало, девчонка на меня осерчает, а я все время в разъездах. Конечно, я же при деле сейчас и в дом не пойду, так что в безопасности, но тока долго тама болтаться мне не с руки.

Намек был ясен, так что я дал Энди шиллинг в утешение, он поймал его на лету и отправился в путь с довольным видом. А мы с Диком пошли пешком и наконец смогли поговорить о новостях без свидетелей.

Ну что же, друг мой, говори, что случилось!

Это все Мердок, — ответил Дик.

Надеюсь, не произошли ничего сверх того, о чем ты мне писал. С Норой все в порядке?

Слава богу, пока ничего страшного не случилось, но поведение этого негодяя меня сильно тревожит. За ним надо постоянно следить.

Так в чем новость?

Я хотел сказать про Мойнахана. Я в некоторой растерянности и не уверен, как себя вести. Пока у меня лишь смутные подозрения, ни малейших доказательств, и мне страшно нужен твой совет.

Рассказывай, чем я могу тебе помочь.

Конечно! Все, как я запомнил. А потом ты сам оценишь ситуацию, и мы подумаем, что предпринять.

Ну говори же! Расскажи все по порядку, я ведь ничего сам не видел и не знаю, — я начинал испытывать нетерпение и раздражаться его медлительностью.

Да, понимаю. Ты помнишь, я писал, что подозреваю Мердока в скверных намерениях и даже пытался следить за ним? — я кивнул. — Две ночи спустя было сыро и совсем темно, погода была отвратительная — словно декорация к мистической истории. Я надел черный непромокающий плащ, рыбацкие сапоги, подготовившись к долгому пребыванию на улице и к тому, что, возможно, придется лежать на сырой земле. Я поджидал снаружи у дома Мердока, мне были видны тени в окнах — и он, и Мойнахан были внутри. Я писал тебе, что старик Мойнахан там поселился.

Да, и что он все время пьян.

Точно! Ты все верно понял. Потом я услышал странный звук со стороны двора и заглянул сквозь изгородь. Я видел, как Мердок захлопнул дверь дома, и они с Мойнаханом пошли вниз по тропе. К этому времени поднялся сильный ветер, кусты шумели, доносился грохот прибоя. Они не слышали меня, так как я старался следовать с подветренной стороны и удерживал некоторую дистанцию. Мердок явно не предполагал, что в эту ночь за ними могут подсматривать, так что говорил в полный голос, не приглушая его. Мойнахан был пьян настолько, что вообще едва ли способен был регулировать тембр голоса, даже если бы захотел, а ветер заставлял их почти кричать. Начался дождь — настоящий ливень, стало скользко. Парочка то и дело падала, я тоже с трудом пробирался по другую сторону изгороди от них и радовался тому, что догадался надеть макинтош, галоши — или как там называют эти водонепроницаемые штуки. Достигнув подножия горы, они вышли на дорогу, петлявшую в направлении юго-востока, а я пошел в тени хвойного леса, стараясь не терять их из виду. Наконец, они оказались у моста, который ведет к северной части полуострова, и перешли на другой берег. Мне пришлось немного подождать, чтобы они не заметили, как я прохожу по мосту вслед за ними. С той стороны они остановились, и я смог осторожно приблизиться и вновь услышать их разговор.

Сосредоточься, старик, — требовал Мердок. — Вернемся — я тебе налью щедро, да и закуской обеспечу. А сейчас вспоминай: ты обещал показать мне то место, где твой отец видел тех французишек с сундуком на орудийном лафете, повозку и коней. Давай соображай, где точно это было?

Мойнахану явно понадобились немалые усилия, чтобы пошевелить мозгами.

Ну, точняк, место то самое, где он их напервое-то увидал. Моста тогда не было, и они шли вброд, поперек потока. А потома пошли туда — вверх по склону.

Так, и в какую сторону они пошли? Поточнее вспоминай. Подумай хорошенько. Щас темно, не спутай! Наверняка деревьев еще не было — или росли иначе. Вспоминай, вспоминай же! И получишь отменное пойло.

Я могу пройти и показать точное место! Двигай за мной, — внезапно Мойнахан вступил в реку, сильно поднявшуюся из-за дождя.

Поток почти перехлестывал его, но Мердок рванулся следом и выкрикнул:

Давай, давай! Тут не так-то глубоко! Не бойся! Я с тобой.

Услышав это, я побежал назад по мосту, чтобы перехватить их на противоположном берегу, и притаился за изгородью. Эти два безумца выбрались на берег примерно в сотне ярдов от моего укрытия, и Мойнахан заявил:

Вот тута отец мне прям и показал — и луна светила. А потома они пошли туда, — он указал на юг.

Казалось, купание в реке отрезвило его, он стал лучше соображать и яснее говорить.

Так, давай дальше! — воскликнул Мердок, и они двинулись вперед.

Вот тута они шли, — говорил Мойнахан, приостановившись с южной стороны горы, — прям здесь. Папаша мой отошел вон туда, чтобы его не углядели, присел за большим валуном, они его и не увидали, — старик помолчал, а потом заговорил другим голосом: — Ладно, довольно с тебя для одной ночи. И так я тута много наговорил, пошли домой. Промерз я до костей, да голодный до чертиков. Идем домой! Ничего сегодня больше не расскажу.

Следующее, что я услышал, был звук пробки, вылетающей из бутылки, а потом Мердок бодро заявил:

Вот, глотни-ка этого, старина. Мы оба продрогли, не ворчи. Сделай добрый глоток, тебе он нужен, если ты чувствуешь себя так же скверно, как я.

Последовало бульканье — старик явно откликнулся на предложение выпить. Вскоре он заговорил:

Так вот папаша-то мой вон тама за валуном притаился. Пошли!

Мердок — за Мойнаханом, а я за ними побрел дальше, теперь чуть вниз по склону, в сторону Змеиного перевала.