— Что ж, тогда хорошо, что мне наплевать на его предпочтения.

— Тебе следует, ты достаточно скоро увидишься с ним.

Только через мой труп.

— Я никогда не вернусь. Я скорее сгнию в аду, чем когда-либо позволю ему снова прикоснуться ко мне.

Вздохнув, женщина-воин поплелась дальше.

— У тебя нет особого выбора, Дуна. На этом Континенте нет места, где ты могла бы спрятаться. Он всего лишь выследит тебя и притащит обратно во дворец.

Она остановилась как вкопанная, у рта шла пена.

— Ты себя слышишь? Я не какой-нибудь дикий зверь, которого нужно поймать и запереть в клетке, выпороть и приручить так, как сочтет нужным мой хозяин.

— О, черт возьми, хватит драматизировать. — схватив ее за локоть, Микелла потащила ее за собой через дикую местность. — Это для твоего же блага, Дуна. Он не желает тебе зла. Пожалуйста, не усложняй ситуацию еще больше, чем она уже есть.

— Вы все бредите. Кроме того, как ты узнала, где меня найти?

— Я шла за тобой.

— Как? Я прилетела сюда на спине птицы. В последний раз, когда я проверяла, у тебя нет крыльев.

— Уморительно, — иронично ухмыльнувшись, она бросила на Дуну строгий взгляд. — Я видела, как ты уходила со снежными гарпиями. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что вы направлялись в Навахо. В конце концов, именно там находится остальная часть вашей компании.

Она потерла ноющие запястья, когда боль пронзила ее тело.

— Значит, Мадир не знает, что я ушла?

Шелест листьев сопровождал их легкие шаги, и Дуна внезапно очень остро осознала, что их окружало.

— Он разнес весь дворец, когда обнаружил, что ты пропала. Несколько охранников даже лишились голов.

— Что? — Дуну охватил шок от вопиющего проявления жестокости. — Но это была не их вина! Если кто и виноват в сложившейся ситуации, так это он, Мадир. Если бы он не обращался со мной таким отвратительным образом, я бы никогда не почувствовала необходимости бежать.

Она услышала это снова.

— Послушай, я не говорю, что не согласна с тобой, но…

— Заткнись, — прошипела Дуна и схватила Микеллу сзади за рубашку, притягивая женщину ближе к себе. Тихий, приглушенный звук донесся до ее ушей слева от них.

Женщина замерла, ее взгляд расширился, когда она осматривала местность.

— Что это?

Покачав головой, Дуна прошептала ей на ухо:

— Я не могу сказать, деревья стоят слишком близко друг к другу. Нам нужно перестать двигаться, может быть, существо оставит нас в покое, если поймет, что мы не представляем для него угрозы.

— Ты сумасшедшая! — Микелла прошипела в ответ, не отворачивая лица от линии деревьев. — Я отказываюсь быть добычей этих диких зверей.

— Тогда тебе не следовало тащиться за мной всю дорогу сюда, — впереди раздался низкий стон. — Развяжи меня. Сейчас же.

— Ни в коем случае! Ты считаешь меня глупой? Ты сбежишь при первом же удобном случае.

— Микелла, развяжи меня прямо сейчас же и дай мне гребаный кинжал. Время на исходе.

Второй рычащий звук эхом отозвался позади них. Она отступала, пока их спины не соприкоснулись.

Обе женщины уставились на двух огромных саблезубых пятнистых тигров, появившихся из-за кустов. Каждый из них был по меньшей мере двух с половиной метров в длину от головы до хвоста, а их мощные плечи доходили до макушки женских голов. Из их челюстей свисала пара верхних клыков длиной пятнадцать дюймов. Более смертоносные, чем обоюдоострый клинок, они заканчивались исключительно острым концом на своих концах.

— Милостивые боги, что это, черт возьми, такое? — паника охватила грудь Дуны, когда гигантские кошки медленно приблизились к ним, их желтые глаза были прикованы к своей добыче.

— Это смилодоны. Древний высший хищник, который бродил по этим тропическим лесам с незапамятных времен.

Они подкрались ближе, окружая двух женщин.

— Сейчас самое время развязать меня, Микелла!

Неловко орудуя ножом, она едва успела развязать ее, прежде чем два зверя набросились на них.

— Бежим!

Бросившись к деревьям, они понеслись сквозь густые джунгли, смилодон преследовал их. Дуна слышала их отрывистое рычание у себя за спиной, они дышали ей в ухо, когда она бежала, спасая свою жизнь. Листья на плотно сбитых деревьях преграждали им путь, лианы свисали с крон деревьев, как отчаянные спасательные тросы.

С бешено колотящимися сердцами они вышли на небольшую поляну посреди листвы. Обернувшись, она поняла, что они были одни. Смилодонов нигде не было видно.

— Куда они пошли? — глаза Микеллы расширились от страха, когда она лихорадочно осматривалась по сторонам. — Вот, возьми это.

Сунув руку за нагрудный ремень, она вытащила семидюймовый клинок и бросила его Дуне.

Всеохватывающая тишина окутала поляну. Все замерло, как будто из них выкачали весь воздух, и их затрудненное дыхание было единственным звуком, эхом разносящимся по джунглям.

Ну же, где же ты?

Все, что она увидела, — это пару желтых радужек, прежде чем смилодон оказался на ней сверху. Оно нависло над Дуной, в медвежьем дюйме от ее лица, когда она лежала под ним, с двух его острых клыков капала слюна, когда существо обнажило перед ней свои зубы.

Они уставились друг на друга, зверь и человек, их взгляды встретились в битве за господство. Зарычав, смилодон медленно опустил голову, его гигантская морда оказалась на волосок от носа Дуны.

Она затаила дыхание, ее легкие напряглись от напряжения, не смея пошевелиться, чтобы одно неверное движение не привело животное в дикое бешенство.

Боги, пожалуйста, помогите мне, — она захныкала. — Пожалуйста, я умоляю вас.

Затем смилодон наклонил голову, словно сбитый с толку, не прерывая зрительного контакта. Он понюхал ее, глубоко вдыхая ее смертный запах своими дыхательными путями. Внезапно он заскулил, облизывая ее лицо своим влажным языком.

Ошеломленная, Дуна могла только лежать на теплой Бакарской земле, пока это существо душило ее своей любовью. Он ткнулся мордой ей в шею, стараясь не порезать ее хрупкую кожу острыми зубами.

— Я не понимаю. Почему ты меня не съел?

Смилодон скривился, словно испытывая отвращение. Вцепившись зубами в ее ночную рубашку, он осторожно поднял ее в вертикальное положение. Он склонил голову, словно признавая ее присутствие, и бесшумно поплелся обратно в джунгли.

Из глубины тропического леса донеслись яростные звуки ударов. Голова Дуны резко повернулась, когда воздух пронзил внезапный крик. Микелла.

Бросившись в сторону сражающихся, она затряслась от ужаса, ее сердце бешено колотилось от страха перед тем, что она вскоре обнаружит. Пожалуйста, будь живой. Она сжала свой клинок, костяшки пальцев побелели, когда она бежала.

Еще один ужасающий вопль пронесся над деревьями. Ужас захлестнул ее, когда она лихорадочно обыскивала местность в поисках женщины-воина.

— Где ты, черт возьми, находишься?!

Леденящий кровь крик прорезал влажный воздух прямо перед ней. Она резко остановилась, ее конечности дрожали от дурного предчувствия при виде ужасного зрелища, представшего перед ее глазами.

Микелла лежала на земле, ее одежда была разорвана в клочья, а кровь сочилась из глубоких порезов на обеих ногах. Ее руки и шея были покрыты глубокими порезами, алая жидкость стекала на лицо из раны на лбу.

Другой зверь кружил вокруг нее, его смертоносные лапы замахивались на женщину, когда она пыталась уползти в безопасное место. Казалось, его забавляли слабые попытки человека, он дразнил ее, как кошка играет с мышью.

Не думая о том, что она делала, Дуна встала между ними, отвлекая внимание смилодона от женщины. Он зашипел на нее, разъяренный тем, что у него отняли игрушку.

Дуна подняла свой кинжал, встав в боевую стойку, ее глаза впились в зверя, весь страх исчез, когда она обратила его в грубую силу.

— Давай, кошечка.

Он бросился на нее, шипя и визжа, когда она задела его кончиком своего клинка. Она снова замахнулась, оружие едва не задело левую переднюю лапу смилодона. Существо попыталось обойти Дуну, обратив свой сводящий с ума взгляд на неподвижную Микеллу.