Возвращая королю его ожерелье, она сказала:

— Они идентичны, различается только размер медальонов. Что это значит?

Король ответил не сразу, как будто он тоже ломал голову над тем же самым вопросом. Повесив украшение обратно на шею, он повернулся и направился к двери в покои генерала.

— В самом деле, что…

Он открыл дверь, оставив Дуну одну. Снова.

ГЛАВА

19

Прошло три недели с тех пор, как Дуна воссоединилась с серебряным ожерельем своей бабушки.

Блестящая безделушка украшала ее тело с того самого дня, ни разу не покидая шеи. Сегодня исполнилось бы два месяца с тех пор, как они покинули Тирос и тренировочный лагерь на границе с Ниссой. Два месяца с тех пор, как она впервые увидела генерала.

Дуна изо всех сил пыталась смириться с тем фактом, что он просто исчез посреди ночи, даже не потрудившись попрощаться. Она знала, что рано или поздно до этого бы дошло, Дуна не была простушкой. И все же она надеялась, что у него, по крайней мере, хватило бы вежливости попрощаться с ней после всех бесконечных часов, которые они провели вместе, после всех жарких взглядов, которыми они обменялись под покровом ночи.

Этого следовало ожидать, Дуна неустанно спорила сама с собой. Он нашел свою возлюбленную. Свою принцессу. Конечно, он не собирался ждать ни минуты дольше, тратя свое драгоценное время на обыденные вещи. Кем вообще была для него Дуна? Никем. Для нее было совершенно непостижимо даже предполагать, что генерал думал бы о ней, когда женщина, которую он любил, ждала его в Навахо.

— Ты готова? — голос Петры прервал ход ее мыслей.

Сегодня вечером они собирались на празднование, посвященное последнему дню зимы, Празднику Весны. Весь город Моринья был украшен накануне вечером, белое великолепие города теперь было покрыто красными двустишиями и малиновыми фонариками, которые красовались на дверных косяках многих сверкающих домов.

В последний раз оглядев себя в длинное овальное зеркало, Дуна одобрительно кивнула своему отражению, которое смотрело на нее в ответ. Она была одета в облегающее платье в стиле русалки длиной до пола, украшенное мерцающими изумрудными бусинами, идеально сочетающимися с роскошным зеленым оттенком «Потока Ниам». Разрез доходил прямо до тазовой кости Дуны, подчеркивая ее подтянутые, толстые бедра всякий раз, когда она двигалась. Длинные узкие рукава спускались к ее запястьям, сходясь в одной точке прямо под средним пальцем. Изумрудные полосы ткани тянулись вокруг ее пупка и скромных грудей, избегая груди и ключиц, соединяясь с рукавами на плечах. Это создавало впечатление, как будто сам океан касался своими пальцами ее загорелой кожи, его рябь отчаянно пыталась покрыть ее соблазнительное тело.

Сегодня вечером ее шелковистые длинные пряди были распущены, волосы зачесаны на боковой пробор. Легкий макияж украсил ее от природы красивые черты лица, придав ей официальный вид.

Петра была еще более сногсшибательна, выбрав простое золотое платье, которое подчеркивало ее высокую, стройную фигуру, переливаясь в лунном свете, подчеркивая ее густые рыжие волосы и веснушчатое лицо.

Две женщины спустились на городские улицы, петляя между многочисленными торговцами, которые продавали традиционные блюда ниссианской кухни, а также некоторые более официальные блюда, которые готовились только по этому конкретному случаю.

Петра схватила ее за руку и потащила за собой.

— У них есть пельмени! О, Дуна, давай возьмем немного, пожалуйста!

— Ты иди, развлекайся, а я пойду посмотрю, что там еще есть.

Дуна смотрела, как ее подруга спешила по улице, чуть ли не подпрыгивая от волнения, как ребенок, идущий за своей любимой конфетой. Прогуливаясь по мощеной дорожке, Дуна была поражена множеством достопримечательностей, открывшихся ее глазам. Куда бы она ни повернула голову, она открывала для себя что-то новое.

Две большие мозолистые руки обхватили пальцами ее бедра, притягивая ее спиной к твердой груди.

— Нашла что-нибудь, что тебе нравится, маленькая воительница? — Мадир промурлыкал ей на ухо, и крошечные мурашки побежали по ее рукам. — Я знаю, чего хочу. Вопрос в том, съем ли я это здесь, на глазах у всего города, или я съем это в своей постели, разложив на простынях, как сливочное лакомство, готовое к тому, чтобы его лизали и пробовали на вкус, пока я не насыщусь?

Дуна развернулась в его объятиях, жидкое тепло разлилось по ее телу. У этого мужчины был один из самых грязных ртов, с которыми она когда-либо соприкасалась.

— Мадир…

Тяжело дыша, она уже могла представить себя на его огромной кровати, обнаженную, с блестящей кожей, широко раздвинутыми для него мощными бедрами, пока он пожирал ее изнутри, снова и снова.

Он облизнул губы, прикрыв глаза, когда уставился на ее сочный рот.

— Я бы начал с того, что раскрыл бы тебя, как нежный цветок, мои пальцы играли бы с твоими влажными складочками, пока их не покрыло бы столько влаги, что у меня не было бы другого выбора, кроме как ласкать тебя своим томным языком.

Затем его хватка на ее бедрах усилилась, прижимая ее еще сильнее к себе спереди, где Дуна могла чувствовать твердые очертания его набухшего члена.

Она ахнула. Он был огромным.

Не в силах контролировать свои бушующие мысли, она представила, как его внушительный член заполнял бы ее, как ее тугая маленькая дырочка обвивалась вокруг его твердого ствола. Еще больше влаги собралось на стыке ее бедер, покрывая их внутреннюю поверхность. Она сжала в кулаке его рубашку, нуждаясь в чём-нибудь, за что можно было бы ухватиться, пока она представляла, как он кончал в ее киску.

— Да, тебе это нравится, не так ли? Конечно, нравится, — усмехнулся он. — Скажи мне, как я должен трахнуть тебя в первый раз, Дуна. Сзади, чтобы твоя круглая попка была высоко поднята, пока мой член наполняет тебя? Или ты прыгаешь на моем члене, выкрикивая мое имя, пока я сосу твои маленькие спелые соски?

Дуна чувствовала, как ее киска сжималась вокруг пустоты, отчаянно нуждаясь в чем-то, чтобы заполнить зияющую дыру, которая с каждой секундой становилась все болезненнее. Она собиралась кончить, а мужчина еще даже не трахал ее.

— Мне нужно, чтобы ты увел меня куда-нибудь, Мадир. Пожалуйста, — ее голос был хриплым, она была готова умолять на коленях мужчину, стоявшего перед ней.

Взяв ее за руку, он повел в уединенный переулок за оживленной улицей. Он остановился, когда они достигли крытого уголка, завешенного лоскутами красной ткани, как входами в палатку. Войдя туда, Мадир прижал ее к стене.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Дуна. Мне нужно услышать это от тебя.

Грудь ее вздымалась, и она сказала низким голосом:

— Я… я хочу, чтобы ты попробовал меня на вкус.

— Попробовать что? Скажи это, — он лизнул ее в ухо, заставив ее заикаться.

— М… мою киску. Я хочу, чтобы ты вылизал меня досуха, пока я не превращусь в полное месиво.

— Ты хочешь, чтобы мой язык был в твоей киске? Смаковал твои соки? — он пососал ее мочку.

— Да, — простонала она, не в силах больше сдерживаться.

Не теряя ни секунды, Мадир просунул руку под разрез ее платья, наблюдая, как он это делал, и зашипел, обнаружив ее обнаженной под ним.

— Где твои трусики, милая? Ты хотела, чтобы я нашел тебя сегодня вечером? — он провел мозолистыми пальцами между ее бедер, красиво и широко раздвигая их.

Коснувшись ее безволосой киски, он внезапно остановился. Его взгляд метнулся к ней.

— Ты совершенно голая.

Другая рука Мадира метнулась к ее шее, обхватив ее спереди.

— Ты понимаешь, что ты наделала, женщина? — он наклонился, его лицо было сердито нахмурено. — Ты только что выпустила на волю монстра, я убью к чертовой матери любого, кто хотя бы посмеет взглянуть в твою сторону.

Его рука все еще сжимала ее горло, он просунул другую руку между ее влажных складочек, играя с ними, как и обещал.