Она продолжала набивать лицо мясным пирогом, чуть не подавившись от переизбытка еды.

— Теперь осторожнее, — поддразнила ее Петра. — Мы не хотим, чтобы ты умерла от закупорки дыхательных путей из-за нехватки кислорода, потому что твоя трахея была забита смехотворным количеством твердых частиц.

— Что? — спросила я. Кала бессвязно пробормотала с набитым едой ртом:

— Я не «дурочка», я просто «не в себе».

— И теперь она говорит тарабарщину, блестяще. Перестань набивать себе морду, Кала! — Когда женщина продолжала бросать на нее растерянные взгляды, Петра прикрикнула на нее: — Ты выглядишь как чертова свинья, которую собираются зажарить!

Этого хватило. И это сработало. Особенно когда Петра схватила ее за предплечье, сжав его так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Кто, — она указала на дородного мужчину, который только что вошел в гостиницу, — это? Знаем ли мы его? Он великолепен!

Дуна повернулась туда, куда указывала ее подруга длинным мозолистым пальцем, и усмехнулась про себя. Конечно, Петра заметила бы Акселя, они были похожи как две капли воды, просто удивительно, что в прошлом между ними ничего не произошло.

— Это лейтенант Фендергар, правая рука генерала и ближайший соратник, — ответил Лир прежде, чем Дуна успела что-либо сказать. — Они вместе служили в королевской гвардии во дворце, прежде чем продвинулись по служебной лестнице. Безжалостный, вот кто он.

— Я говорю не об этом жестоком убийце, — Петра поморщилась. — Я говорю о нем… — она указала на другого огромного гиганта, стоявшего рядом с генералом, — … прекрасном образце мужского пола.

— Что с тобой, у тебя амнезия? Это Рун Брайан, другой генерал-лейтенант армии Катала Рагнара. Не так давно мы ходили с ним на разведку.

Она в замешательстве пожала плечами. Он неодобрительно покачал головой.

— Не могу вам много рассказать о нем, он в основном держится особняком, — Лир встал из-за стола, отряхивая хлебные крошки со штанов. — Что ж, дамы, было приятно. Я пошел спать.

— Можно мне пойти с тобой? — Петра подмигнула светловолосому воину.

— Нет.

— Да ладно тебе! Почему бы и нет? Я могу вести себя тихо, никто не должен знать.

— В этом нет ничего постыдного, клянусь… — проворчал Лир себе под нос, перекидывая свою длинную светлую косу через плечо, оставляя надутую Петру тосковать по нему.

Девушки снова остались за столом одни. Дуна оглядела переполненный обеденный зал, в который входило все больше и больше посетителей, задаваясь вопросом, где все эти люди поместились бы.

Она почувствовала легкое покалывание на шее, как будто кто-то наблюдал за ней. Взглянув туда, где, как она подозревала, находился преступник, она увидела мужчину около шести футов ростом, худощавого, но с заметными мускулами под кожаными доспехами и копной медных кудрей, заканчивавшихся прямо под подбородком. Легкая щетина подходящего оттенка украшала его лицо над нижней челюстью и областью усов. Множество замысловатых черных рун обвивалось вокруг его шеи наподобие ошейника, соединяясь в угрожающую змею на шее, прямо под левым ухом. Он наблюдал за ней с другого конца комнаты с суровым выражением лица, как будто Дуна совершила по отношению к нему какую-то личную несправедливость.

По-видимому, приняв в уме какое-то решение, он направился к ней.

— Ах, но, конечно, он должен пойти с нами, — Кала поморщилась, увидев мужчину, идущего в их сторону, и скорчила гримасу отвращения на лице. — Привет, брат, что привело тебя сюда, в эту скромную обитель?

— Прекрати нести чушь, Кала, что ты здесь делаешь? — мужчина с медными кудрями выплюнул в нее, явно взволнованный тем, что видел ее в одном месте с собой. — Ты должна была остаться в военном учебном лагере, отрабатывая свои навыки целителя. Мы заключили сделку, если ты помнишь, что ты не пойдешь ни на какие разведывательные миссии, если только генерал специально не попросит тебя об этом. Таковы были мои условия, на которых я позволил тебе вступить в армию.

Скрестив свои худые руки на груди, он стоял, внимательно разглядывая троицу.

Его глаза, которые, как теперь увидела Дуна, были темно-зеленого цвета, чуть более темного оттенка, чем у Калы, скользнули к Дуне, снова задержавшись на ней.

— Кейн Мейлис, — он протянул ей свою солидную руку, представившись на ходу. — Не так давно мы ходили на разведку вместе с генералом, если ты помнишь.

— Дуна Дамарис, — она пожала руку воину, который, как она теперь поняла, напоминал мужскую версию Калы.

Единственным отличием, помимо явно подтянутого внешнего вида мужчины, была замысловатая черная змея, нанесенная чернилами на его кожу, которой у Калы не было.

— Потанцуй со мной, Дуна, — он взял ее за руку, которую они все еще держали в жесте, похожем на пожатие, слегка наклонив голову в сторону, где находился заполненный танцпол. — Я обещаю, что не укушу, — он ухмыльнулся, легкая улыбка угрожала появиться в уголках, его зубы были идеально белыми.

Какого черта, я бы тоже могла. Он достаточно симпатичный.

Кейн повел их в центр зала, где множество пар уже танцевали под громкую музыку. Положив левую руку ей на талию, он притянул ее к себе, в то время как другой свободной рукой поднял ее руку, мастерски ведя их вокруг вращающейся толпы.

Дуна была впечатлена. Этот мужчина умел танцевать.

— У тебя это неплохо получается, не могу сказать, что я не удивлена. Похоже, большинство мужчин не могут сдержать такт, чтобы спасти свою жизнь.

Кейн усмехнулся, кружа ее по кругу:

— Хорошо, что я не такой, как большинство мужчин, — подмигнув ей, он одарил ее еще одной очаровательной улыбкой. — Скажи мне, Дуна, я тебе нравлюсь?

Громко рассмеявшись, запрокинув голову, она поддразнила харизматичного воина:

— Ты другой, это точно, — он бросил на нее застенчивый взгляд. — Хорошо, да, ты довольно симпатичный.

Она смеялась еще немного, да так сильно, что у нее заболели щеки от напряжения, вызванного тем, что ее мышцы были так сильно растянуты.

— Но я не думаю, что твоя сестра одобрила бы наше знакомство.

— Моя сестра не имеет никакого значения, — Кейн наклонился к ее уху, понизив голос. — В конце концов, это со мной ты будешь танцевать сегодня вечером, а не с ней, — его хватка на ее талии усилилась, притягивая ее немного ближе к своему напряженному телу.

Дуна покраснела, потом нахмурилась, не понимая, что на нее вдруг нашло. Должно быть, из-за эля, который они пили. Она знала, что ей следовало остановиться после первой пинты. На нее было не похоже употреблять алкоголь, и в те разы, когда она это делала, она просто пригубляла его, чтобы не переборщить с этой проклятой жидкостью. Надвигающиеся головные боли, которые в противном случае последовали бы за этим, всегда были суровым напоминанием о том факте, что она не могла удержаться от выпивки.

Убрав выбившуюся прядь волос с ее лица, Кейн нежно заправил ее за ухо. И тогда она это почувствовала. Жгучая боль в задней части шеи. Как будто кто-то фокусировал луч высокочастотного света на ее черепе, пытаясь проникнуть в мозг.

Она поморщилась, но не от физической боли, потому что ее не было. А потому, что ей не нравилось, когда за ней наблюдали из тени, где она не могла видеть своего противника, не могла бросить ему ответный вызов.

Дуна продолжала танцевать с Кейном, смеяться и шутить с воином, втайне наслаждаясь собой. Прошло так много времени с тех пор, как она испытывала какую-либо радость. Сейчас она наслаждалась этим ощущением, независимо от его источника.

Кейн казался добросердечным, со спокойным и прилежным поведением. Его внешний вид отражался на этом, лицо состояло из мягких линий, а не из грубых углов. Его глаза были похожи на два заросших мхом пруда, поражающих своим цветом. Он был целителем, как и его сестра, змея на его шее была безмолвной одой его ремеслу.

Дуна ахнула, ощущение покалывания поползло вверх от позвоночника к затылку, заставляя кожу слегка вибрировать. Так же, как это началось, это внезапно прекратилось. Затем началось заново.