Рок.

Его ужасный волк был там, уставившись на Дуну, пока она купалась, не подозревая о присутствии зверя. Катал не видел своего спутника уже несколько недель, не имея возможности контролировать его приход и уход. Он был диким животным, порождением ночи, с эбеново-темным мехом и рубиново-красными глазами. Массивная демоническая фигура в постоянно надвигающихся тенях.

Как и Катал, Рок любил одиночество. На него нелегко было произвести впечатление. Ему нелегко было доверять. Единственным человеком, которому Рок позволил приблизиться к себе, был лейтенант Аксель, и даже с ним Рок был непредсказуем. Тот факт, что сейчас он сидел у кромки воды, был прецедентом, свидетелем которого никогда прежде не был даже Катал.

Генерал наблюдал, как Дуна встретилась взглядом с животным, неподвижно застывшим в темных водах. Она медленно попятилась, не сводя глаз с Рока. Ужасный волк последовал за ее движениями, вставая и очень медленно приближаясь к тому месту, где вода встречалась с землей у входа в озеро. Место, где Дуна сейчас стояла обнаженная и мокрая насквозь, ее великолепное тело блестело в лунном свете.

Сердце Катала бешено заколотилось, его медленно охватывала паника. Он должен был что-то сделать, добром это бы не кончилось. Но если бы он действовал импульсивно, то мог подвергнуть опасности Дуну. Рок не причинил бы ему вреда, но он не мог гарантировать того же для маленького воина.

Два загадочных существа стояли, уставившись друг на друга, словно оценивая друг друга. Дуна сделала крошечный шажок ближе к Року. Он остался стоять на четвереньках, его рубиново-красные глаза обещали возмездие любому, кто осмелился бы приблизиться к ним.

Затем произошла самая странная вещь. Рок опустил передние лапы на землю, его голова последовала за ними, словно в знак покорности.

Катал уставился на него широко раскрытыми глазами, с разинутым ртом, ошеломленный и потрясенный разворачивающейся перед ним сценой. Казалось, что страшный волк, сам альфа самого высокого ранга, кланялся Дуне.

Как это возможно.

К крайнему изумлению, Дуна подошла к склоняющемуся существу и, присев перед ним на корточки, начала нежно поглаживать его покрытую мехом голову до самой морды. Низкий, рокочущий звук донесся через озеро туда, где прятался Катал.

Он мурлычет.

— Тебе это нравится, не так ли? — спросила Дуна, смеясь над пугающим зверем и обеими руками почесывая его за ушами, в то время как он растянулся на траве, как пушистый щенок.

У Катала должен был случиться сердечный приступ. Он побледнел, задыхаясь, его сердце билось с невероятной скоростью, кровь вскипела до опасного уровня. Если бы он только мог залезть в эту воду и остудить свое тело, все это прошло бы.

У него не было такой возможности, потому что Рок внезапно встал, ткнулся носом в щеку Дуны, а затем лизнул ее и мирно отступил в тень.

Что, во имя вечно любящего траха, это было.



Катал стоял на краю боевой ямы Мойры, наблюдая, как Дуна сражалась с двумя опытными воинами, которые могли легко сокрушить ее своими руками.

На нее было приятно смотреть. Два циклонных трехгранных спиральных кинжала с острыми лезвиями из обсидиана, занимающие почти всю длину ее предплечий, вращались и наносили удары по ее противникам. Он заметил, что двое мужчин были облачены в легкие кольчуги, в то время как Дуна сражалась только в облегающем тело черном кожаном комбинезоне, не оставляющем ничего для воображения, поскольку ткань облегала ее восхитительные изгибы, без дополнительной брони, прикрывающей ее.

Даже при их преимуществе в росте и весе эти двое мужчин не могли сравниться со свирепым воином. Тогда Катал понял, что кольчуга, возможно, была недостаточной защитой для мужчин, мало пользы она приносила им от бури, которой была Дуна.

Сегодня ее шелковистые волосы были заплетены в толстую косу, которая тянулась по всей длине от макушки до середины спины. Сегодня на ней не было плаща, только маска из черной сетчатой кожи. Снова эта дурацкая маска.

Катал понимал, почему она надела ее, он не был полным идиотом. Ее образ жизни, заключающийся в спаррингах в грязи почти по десять часов в день, сделал бы ее легкие почерневшими и бесполезными, если бы не эта маска. Но он все равно ненавидел ее. Она закрывала ему вид на ее великолепное лицо.

— Оставьте нас, — рявкнул он двум воинам, изо всех сил старающимся не отставать от Дуны.

Поклонившись в пояс, мужчины убрали оружие и вышли из бойцовской ямы. Она повернулась к нему, опустив два кинжала по бокам своего завораживающего тела, медленно оценивая Катала с головы до ног и обратно к его пылающим зеленым глазам.

— Чем обязана такому удовольствию, генерал? Пришли поиграть с нами, простыми смертными?

Этот рот.

— На днях, Дуна, — он подошел прямо к ее маленькой фигуре ростом пять футов пять дюймов, возвышаясь над ней в своих тренировочных кожаных штанах, наклонив голову так, что их взгляды встретились, — я собираюсь заткнуть твой большой рот прямо здесь.

Он опустил свой пылающий взгляд на ее рот, прикрытый маской, раздраженный тем, что кусок ткани загораживал ему обзор.

Дуна усмехнулась, казалось, ее весьма позабавило его заявление:

— Крайне маловероятно, что вы приблизитесь к моему рту, генерал, — выгнув четко очерченную бровь, она уставилась прямо на него, ее взгляд не дрогнул.

— Кто сказал что-нибудь о том, что я приближаюсь к твоему рту, а? — поднеся пальцы к ее лицу, он снял с нее маску. — К тому времени, когда я закончу с тобой, маленькое чудовище, ты даже не вспомнишь, где находится твой рот, — он облизнул губы, когда увидел, что ее сочный ротик вот так приоткрылся, представив, что вместо этого он облизывал ее пухлые губки.

Ее грудь тяжело вздымалась, Дуна сглотнула. Сжимая кинжалы, она кипела от злости:

— Я уверена, что найду кого-нибудь, кто поможет мне найти его. В конце концов, для чего нужны мои товарищи? — она ухмыльнулась, как будто знала, что задела его за живое.

— Черт возьми, ты это сделаешь.

Ярость поглотила его, приблизив свое лицо всего на дюйм к ее, его раздражение достигло неконтролируемого уровня при одной мысли о том, что другой мужчина прикасался бы к этим губам. Нахмурив брови, с дикими от гнева глазами, он прорычал:

— Я накажу каждого мужчину и женщину, которые прикоснутся к тебе, а потом заставлю тебя смотреть, как я делаю это снова, снова и снова, пока ты наконец не вбьешь в свою хорошенькую головку, что я не терплю непослушания.

Ее опьяняющий аромат лаванды и миндаля заставил его чувства обостриться.

— Тогда нам повезло, что я не твоя невеста, — она бросила на него ледяной взгляд, мгновенно охладивший его пыл, — потому что мне бы не хотелось иметь на своей совести так много жизней.

Ну, трахните меня.

— Моя невеста тебя не касается, не смей больше о ней говорить, — он выпрямился во весь рост, отступив назад, избавляясь от ее удушающего присутствия. — Ты должна обращаться к ней, как требуется, титулом «Ее Высочество» или «Принцесса Лейла». Не заставляй меня наказывать тебя. Я не потерплю непослушания.

— Конечно, генерал, — Дуна сделала низкий реверанс, насмехаясь над ним, вырывая свою маску из его карающей хватки, — я никогда больше не совершу той же ошибки.

Снова надев маску на лицо, она вложила кинжалы в ножны и направилась к выходу из бойцовской ямы.

Он встал перед ней, яростно сжав кулаки по бокам, и произнес убийственным голосом:

— Я не давал тебе разрешения уходить, солдат. Ты сделаешь это, когда я освобожу тебя от своей компании.

— При всем моем уважении, генерал, — она подняла свой яростный взгляд, уставившись на него сверху вниз, говоря опасно тихо, — мне насрать на твое разрешение. Теперь двигайся.

Из ее ушей, казалось, валил пар, все ее тело было неподвижно, как камень, как у смертельно опасного зверя, готовящегося к убийству.

Катал стоял, не двигаясь, не зная, что делать.