Он был великолепен в лучах раннего утреннего солнца.

Его мощное тело покрывал угольно-черный кожаный костюм для верховой езды и соответствующие сапоги до колен, а поверх них — усеянная золотыми шипами темно-черная бригандина с удлиненной золотой эмблемой страшного волка, врезанной в середину груди. Кожаные перчатки из тисненой золотом кожи доходили ему до локтей и костяшек пальцев, на пальцах сверкал набор золотых колец. Длинный, такого же цвета, легкий кожаный плащ был наброшен на его плечи, застегнутый на толстой шее золотой цепью. За спиной в ножнах висели два длинных меча из обоюдоострой полированной стали.

Тени, казалось, исходили от его грозного тела, окружая его подобно зловещим змеям мрака.

Он был смертельно опасен. Угрожающий.

Воплощенный Бог Смерти.

Двигаясь походкой хищника, Катал приблизился к огромному, почти двухметрового роста, чистокровному эбонитовому жеребцу. Его шерсть была мерцающей рекой лучезарной полуночи; густая, длинная прямая грива ниспадала на гребень и по бокам мощного тела. Такой же пышный хвост развевался в лучах утреннего солнца. Катал похлопал лошадь по морде, нежно поглаживая ее, бормоча животному успокаивающие слова.

Дуна стояла как вкопанная, склонив голову набок, упиваясь видом сбивающего с толку, задумчивого мужчины. В нем было что-то настолько противоречивое, как будто две полярные противоположности слились воедино в ошеломляющей смеси бессмысленных атрибутов.

Она нахмурилась, качая головой. Не ей было размышлять об этом мужчине. Он был никем для нее, и она была никем для него. У них была короткая, незначительная стычка на прошлой неделе, вот и все. Хотя он был загляденье, Дуна была уверена, что у нее не было ничего общего с этим закаленным воином.

Она накинула капюшон на свою свободно ниспадающую гриву шоколадных волос, проверяя, на месте ли ее маска…

Ее кожу покалывало, внезапный электрический разряд пронзил сердце. Она ахнула, прижав руку к груди. Подняв голову, она увидела его.

Генерал наблюдал за ней, его глаза прожигали дыры в ее лице. Он застыл рядом со своим гигантским скакуном, положив руку на седло.

Дуна отказалась отступать. Она не собиралась позволять этому мужчине запугивать себя. Смотрела прямо на него, ее меч свободно висел у нее на боку, их взгляды встретились в битве воли.

Ее лицо вспыхнуло, тело напряглось. Пот покрыл ладони и стекал по затылку, сердце билось в сводящем с ума галопирующем темпе.

Катал нахмурился, словно раздраженный тем, что у нее хватило наглости стоять в его божественном присутствии.

Значит, нас таких двое.

Он покачал головой, наконец отвернулся и вскочил на своего боевого коня. Больше не взглянув на Дуну, он поскакал прочь, сопровождаемый двумя своими генерал-лейтенантами и группой из четырех сердитых воинов.

Она сдавленно вздохнула, ее тело пришло в норму. Крутанувшись на месте, она вошла в тренировочную яму.



Луна стояла высоко в ночном небе, когда Дуна вернулась в свою палатку. Сняв с себя испачканную одежду, она направилась прямо в ванную комнату, погрузив свое уставшее тело в холодную воду. Умываясь, она размышляла о генерале.

Что в нем было такого, что приводило ее в такое замешательство? Почему у нее всегда была такая сильная физическая реакция на него, когда она была в его присутствии?

Нельзя сказать, что Дуна никогда раньше не видела привлекательного мужчину. Конечно, не такого красивого, как Катал, но тем не менее. Она была не из тех женщин, которых легко отвлечь чьей-то внешностью, какой бы приятной она ни была.

Она ценила чей-либо интеллект и харизму больше, чем какие-либо рельефные мышцы живота или выпуклые бицепсы. Решительность, добродетель, преданность. Доброе сердце и готовность пожертвовать собственным счастьем ради лучшего. Этим она дорожила.

Она закончила принимать ванну и переоделась в теплую ночную рубашку. Вытирая волосы полотенцем, она слегка смазала их маслом, расчесывая пальцами и уделяя им необходимое внимание. Постель, я иду. Забравшись под простое серое стеганое одеяло, она задула фонарь и наконец закрыла глаза.

— Вставай.

Ее рука метнулась вперед, прежде чем она успела открыть глаза. Она вцепилась в трахею на толстой шее, пальцы крепко сжали орган, лишая его кислорода. Другая ее рука скользнула вокруг и под руку другой, прямо под мышку, поднимая их вверх и возвращая обратно на матрас. Прижав колени к их груди, она, наконец, оценила своего непрошеного посетителя.

Грязные светлые волосы заплетены в косу, квадратная челюсть, лицо покрыто густой бородой, а левую бровь пересекал неровный шрам.

Аксель. Ублюдок.

— Что вы здесь делаете, лейтенант? — прошипела она, все еще прижимая руку к его трахее.

Его лицо приобрело тревожный багровый оттенок, но Дуне было все равно. Как он посмел войти в ее палатку без приглашения.

— У тебя есть желание умереть? Хммм?

Не в силах говорить, Аксель задыхаясь колотил по ее руке, пытаясь добиться хоть какой-то отсрочки. Другая его рука все еще была зажата под рукой Дуны, что делало ее совершенно бесполезной. После нескольких решающих мгновений она, наконец, отпустила его, оттолкнувшись и подойдя к краю своей кровати.

Он закашлялся и захрипел, склонившись над одеялом, цвет его лица медленно возвращался к своему обычному карамельному оттенку.

— Что, во имя всего святого, с тобой не так, женщина?

— Я могла бы задать тебе тот же вопрос. Почему ты здесь, в моей палатке, посреди гребаной ночи?! — закричала она на него, размахивая руками по бокам.

— Генерал просил о встрече с вами, — он снова кашлянул. — Я здесь, чтобы сопроводить вас в его палатку.

Ну и черт.

— Нет, — сказала она, скрещивая руки на груди.

— Нет? — возмутился он. — Что значит «нет»? Это была не просьба. Вы должны пройти в палатку генерала. Немедленно. Это прямой приказ вашего командира. Я сам притащу тебя туда за твои несчастные ноги, если понадобится.

Он скрестил руки на груди, подражая позе Дуны.

— Прекрасно. Дай мне переодеться. Я не пойду к нему в ночной рубашке, — когда он не двинулся с места, она сказала: — Ты не возражаешь? Выйди, пока я переоденусь.

Он прочистил горло, забегал глазами по сторонам, внезапно став похожим на пятилетнего мальчика, которого поймали на краже конфет.

— Я подожду тебя снаружи, не задерживайся. Генерал не очень терпеливый человек.

Она быстро надела черные леггинсы и свободную льняную блузку цвета слоновой кости, не потрудившись надеть маску. Была ночь, и все, за исключением незначительного количества охранников, в основном спали. Ей не было смысла носить ее, если только она не хотела прослыть полной идиоткой. Набросив на плечи плащ, Дуна вышла из палатки.

Они добрались до желаемого места назначения в рекордно короткие сроки, двигаясь через казармы в залитой лунным светом темноте, как два призрака. Войдя в палатку генерала, они обнаружили его сидящим за письменным столом и что-то пишущим при свете трех горящих фонарей. Умный человек.

— Генерал, — рявкнул Аксель, — как вы и просили, я привел вам нашего маленького бойца.

Голова Катала резко поднялась при этих словах, выгнув темную бровь, он сфокусировал свой взгляд на лейтенанте.

— Дуна. Я привел тебе Дуну, — поправился Аксель.

Положив перо на тяжелый дубовый стол, Катал медленно встал и, засунув руки в карманы, неторопливо подошел к ним, не сводя с нее пристального взгляда.

Дуна заметила, что он переоделся в простые черные брюки, заправленные в сапоги для верховой езды, и светло-серую льняную рубашку, три верхние пуговицы которой были расстегнуты, обнажая под ними точеную грудь.

Нахмурив брови, сжав губы в прямую линию, он приблизился к Дуне и остановился в футе от нее.

— Ты опоздала, — он понизил голос. — Я не люблю, когда меня заставляют ждать.

Он уставился на ее непокрытое лицо, медленно изучая его.

Сердце Дуны замерло. Остановилось. Затем стало биться неровно.