— А что, если ты ошибаешься? Что, если…

— Ерунда! Когда появился этот символ?

— Две ночи назад, но тогда это был всего лишь бутон. Нынешнюю форму он принял несколько минут назад.

— Как это появилось, что вы делали?

Катал бросил на него свирепый взгляд. Ни за что на свете он не стал бы рассказывать старику, что изливал свое семя глубоко внутри Дуны, когда символ впервые появился.

Словно прочитав его мысли, король усмехнулся. — Что ж, тогда это подтверждает мои слова. Ваши души, должно быть, слились, хотя бы частично, на самый краткий миг, достаточный для того, чтобы сесен обрел форму.

— Почему сейчас? Почему не раньше?

Лукан скривил губы, словно в глубокой задумчивости. — Должно быть, произошел всплеск энергетических полей вокруг планет или сдвиг во Вселенной. Несомненно, какие-то признаки этого были и раньше. Вы, вероятно, просто не обратили на них внимания.

Затем Катал вспомнил. Яркий свет вырвался из Дуны, когда они впервые испытали оргазм вместе, его собственные тени отреагировали на это. Даже его когти материализовались.

Король улыбнулся. — Ты нашел ее, мой мальчик.

Неверие все еще заставляло его сомневаться в словах мужчины. — На ней нет моей метки. — Он в отчаянии покачал головой. — Она не та самая.

Древний правитель похлопал Катала по щеке, посмеиваясь над его удрученным лицом. — Мой дорогой, замученный принц. Ответ смотрит тебе прямо в лицо, все, что тебе нужно сделать, это открыть глаза и посмотреть на это. — Он встал, держась за колени, когда выпрямился, отмахиваясь от Катала. — Иди, оставь старика в покое. Мне нужно о многом подумать, прежде чем истечет мое время. Мы встретимся снова, Бог Смерти, в последний раз, прежде чем я войду в твое Королевство Халфани. Это я тебе обещаю.

И с этими словами Катал снова растворился в тени, материализовавшись всего несколько мгновений спустя у кровати, которую он покинул не так давно. Его пристальный взгляд искал, сердце болело при виде мирно спящей Дуны. Он боялся того, что ему предстояло сделать, хотя бы для того, чтобы узнать правду.

Медленно он откинул покрывало волос в сторону, обнажая ее нежную шею. Склонив голову набок, затем в другую сторону, он почувствовал разочарование и тоску, когда ему не удалось найти метку, которую он искал.

Словно почувствовав его, Дуна перевернулась на живот. На него смотрела гладкая кожа ее загорелой спины и очень знакомая форма, нарисованная чернилами прямо посередине позвоночника.

Дрожащими пальцами он провел по символу Бога Смерти, черные чернила которого мерцали, словно испещренные бесконечными звездами. Анкх запульсировал и сдвинулся под его нежным прикосновением, когда прямо по бокам от него появилась пара крыльев.

У Святого князя перехватило дыхание. Он подозревал это задолго до этого, но теперь для сомнений не оставалось места.

Дуна Дамарис была его вечной парой.

ГЛАВА

43

Рыча, Дуна потащила свою задницу обратно в лагерь. В то утро она едва встала с постели, ее тело кричало ей остаться под одеялом хотя бы еще на несколько часов, чтобы восстановить силы после бурной ночи с Каталом. Все причиняло боль, причем самым восхитительным образом.

Сегодняшняя тренировка была особенно изнурительной для трех ее ниссийских товарищей и самой Дуны, которая выбрала копья в качестве основного оружия. Они выбрали одну из самых уединенных тренировочных ям, подальше от лагеря, чтобы уберечься от любопытных глаз. Хотя любой мог подойти и понаблюдать за ними, они предпочли остаться одни.

Дуна осталась даже после того, как ушли ее спутники, потому что, конечно, была падка до наказаний и слишком наслаждалась болью от ожога.

Ненормальная, я знаю.

Волоча ноги и копье по земле, она увидела генерала, прислонившегося к ближайшему дереву с ухмылкой на красивом лице.

— Чему, черт возьми, ты так радуешься? — проворчала она, проходя мимо него.

— У тебя была тяжелая ночь?

— Не такая тяжелая, как утро, которое тебе предстоит.

Он расхохотался, идя в ногу с ней, засунув руки в карманы. — Если ты продолжишь так смотреть на меня, я, возможно, просто приму твое предложение.

Она проигнорировала его. В поле зрения появилась ее палатка, она уже представляла теплую ванну, которая ожидала ее после пропуска утренней.

Дуна сделала шаг вперед и остановилась.

— Что-то случилось? — Генерал промурлыкал ей на ухо.

— Почему из моей палатки выходят люди? — Небрежно вышла женщина-солдат, запасная одежда Дуны и тренировочные кожаные штаны висели у нее на руках. — Эй! Что это значит?

Женщина бросила на нее быстрый взгляд, ткнув подбородком в сторону генерала. — Просто выполняю приказ. — Затем продолжила свой путь.

Дуна развернулась, разъяренно надвигаясь на дерзкого мужчину, готовая оторвать ему голову, когда заберут еще больше ее личных вещей.

— О чем, черт возьми, она говорит, Катал?

Он попятился, ухмыляясь, как идиот.

— Клянусь тебе, да поможет мне Бог…

Его ухмылка стала шире.

— Приведи в порядок свое лицо, или я отвернусь прямо сейчас и не буду разговаривать с тобой до конца дня.

Катал шагнул в ее пространство. — Тебе не обязательно говорить, просто открой рот, когда я тебе скажу, и возьми то, что я тебе дам.

Кипя от злости, она ткнула его в грудь. — Отвечай на мой вопрос.

— Который из них?

— Куда они забирают мои вещи? — спросила Дуна.

Прядь волос свободно свисала ей на лицо. Он взял её двумя пальцами, дернул за него и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо: — Отныне ты остаешься со мной.

— Черт бы меня побрал.

— Это не подлежит обсуждению.

— Но ты ненавидишь меня.

Он пожал плечами. — И я могу продолжать делать это, не вставая с постели.

Ублюдок.

Она скрестила руки на груди, вздернув подбородок. — Нет.

— Нет? — повторил он, вскинув брови.

— Нет, я не перееду к тебе. Кто знает, сколько женщин валялось в твоих простынях. Я бы предпочла не подхватить какую-нибудь болезнь.

— Во-первых, — он наклонился, покрывая поцелуями ее шею, — у меня чистые простыни. И никто, кроме меня, не был в моей постели. Никогда. Во-вторых, я не отнимаю у тебя свободу. У тебя по-прежнему будет твоя палатка и большая часть твоих вещей в ней, но я хочу, чтобы ты была в моем пространстве, чтобы мне не приходилось тратить драгоценное время на прогулки по лагерю, время, которое я могу провести, зарывшись между твоих бедер. И прежде чем ты откроешь свой прелестный ротик и скажешь мне, что я мог бы сэкономить упомянутое время, если бы просто обратился к теням, ответ таков: я могу, но не буду, если только это не будет совершенно неизбежно. Потому что я бы предпочел не устраивать беспорядки в месте, где вокруг тысячи вооруженных солдат, любой из которых может испугаться и предпринять что-то радикальное, что приведет к гибели людей.

Ее рот открылся в беззвучном — О.

— А теперь, — он обхватил ладонями ее лицо, целуя Дуну в губы, — купи все, что тебе нужно на сегодня, остальное получишь завтра.

Радостный шепот испарился, как дым на ветру, когда она вспомнила Мелину. Она оттолкнула его, нахмурившись. — Твоя первая избранница тебе отказала, так что ли?

Возможно, она была мелочной и смешной, учитывая, что Катал не давал ей никаких обещаний. Но будь она проклята, если позволит кому-либо заставить ее чувствовать себя никчемной. Если он жаждал теплого тела ночью, прекрасно, она даст ему это, но на своих собственных условиях. Она точно не стала бы чьим-то вторым выбором, ее гордость не позволила бы этого.

Прежде чем она успела отойти, Катал схватил ее за запястье, притягивая Дуну обратно к своей груди. — Мой маленький монстр ревнует?