Ничего не подозревая, Дуна спустилась по многочисленным ступенькам, ноги сами понесли ее мимо первых нескольких скульптур, и она остановилась перед молодой женщиной, ее рот был широко открыт в боевом реве, глаза сверкали в ярком свете, как у живой.

— Что это за место? — Задыхаясь, спросила Дуна, слишком ошеломленная, чтобы сформулировать связную мысль.

— Это Гробница павших воинов, — ответил Адрахасис, и его ломкий голос как-то окреп. Гордо.

— Гробница? — Она резко обернулась. — Ты хочешь сказать, что все эти статуи — не просто статуи, но…

— Не совсем. — Он остановился рядом с ней, разглядывая одну из таких терракотовых скульптур. — Прах погибших воинов был смешан с глиной и запечен при экстремальных температурах, что обеспечивает идеальный метод консервирования. Их самоотверженность и готовность умереть за спасение человечества почитаются в этом огромном зале, где более десяти тысяч воинов Забытого Королевства навечно погребены в песках времени.

— Так много… — она замолчала, совершенно не обращая внимания на имя, которое слетело с губ мудреца, когда ее взгляд зацепился за пятно на массивной настенной картине. Наклонив голову, Дуна прищурилась, уверенная, что глаза сыграли с ней злую шутку.

— Это… нет, этого не может быть. — Она двинулась вперед и остановилась прямо перед изображением.

Бронзовая галеа с замысловатым тиснением, бронзовые нагрудные пластины с глазом веджата в центре крылатого солнечного диска, соответствующие наручи и щитки на голени и изогнутый тридцатидюймовый серебряный клинок, поднятый к небесам.

Карие глаза.

Лицо в форме сердца.

И огромный белый хищник во всей своей красе, несущий грозного воина на спине, они вдвоем сцепились в воздушном бою с красным рогатым существом прямо из преисподней ада.

Дуна отшатнулась, ее охватила сильная дрожь, когда наполненные ужасом сны промелькнули в ее голове.

— Узнаете кого-нибудь, командир?

— Нет, невозможно…

На нее обрушились кошмары о демонических существах и залитых кровью полях. О ходячих трупах и нечеловеческих криках.

Смерти. Так много смерти.

Боль пронзила ее череп.

— Я…я…

Давление отдавалось у нее в ушах.

Комната вращалась. Наклонялась. Пульсировала.

— Это вы, командир. — Адрахасис прогрохотал, почти крича на нее. — Ты была там, в последней битве Войны четырех Королевств.

— Нет.

— Да! — Он схватил ее за плечи и встряхнул. — Ты возглавляла армию из пятидесяти тысяч полубогов, самоотверженно рискуя своей жизнью, чтобы спасти всех без исключения своих мужчин и женщин. Ты безжалостно сражалась в течение нескольких дней, ни разу не отступив.

Кровь прилила к ее ушам. — Ты лжешь.

— Благодаря твоему мужеству, — продолжал он с глубокой хмуростью на решительном лице, — ни один воин из твоего легиона не погиб! Единственный легион, у которого не было ни одной потери за всю войну! — Его танзанитовые глаза пронзили ее, когда волна тошноты накрыла Дуну. — Все пятьдесят тысяч выжили и благополучно вернулись в свои дома. В твой дом, в это королевство. Все, кроме одного!

— Пожалуйста, — всхлипнула она, — я…я… не могу… — что — то оборвалось. — Моя голова… — И в ее сознании все расплылось.

— Ты! — закричал он. — Ты исчезла, растворилась в воздухе! Полностью стерлась с лица земли. Что с тобой случилось, Дуна Дамарис?

Она схватилась за голову, пот ручьями стекал по ее телу, а зрение начало затуманиваться.

— Что с тобой случилось, Второй командующий Бессмертными армиями Аарона?!

Тысячи кинжалов пронзили ее череп, агония была такой сильной, что Дуна рухнула на землю, ее тело содрогалось в конвульсиях, когда она падала в пустоту.

И потеряла всякое чувство реальности в последний раз.

ГЛАВА

9

Роман Валерия мерил шагами длинный узкий коридор, с тревогой ожидая возвращения Мудреца.

— Это занимает слишком много времени.

Его сын, капитан Ото Валерия, прислонился спиной к стене храма, скрестив руки на бронированной груди. — Ты же знаешь, какой Адрахасис. У этого человека есть все время в мире.

— Да, но я не знаю. Он уже должен был вернуться. Что-то не так.

— Что вообще может случиться в гробнице, отец?

Лейтенант покачал головой, пальцы так и чесались прикоснуться к рукояти меча. — Она сейчас в слабом состоянии, Ото. Мы не знаем, что с ней будет, когда к ней вернется память. Это может нанести непоправимый ущерб, если действовать слишком резко.

— Или это могло бы все исправить. — Капитан выпрямился, запустив пальцы в свои короткие каштановые волосы и откинув их назад. Его лицо было серьезным, гранитные глаза опущены, когда он уставился в какую-то точку на земле.

— Сынок, — мягко пробормотал Роман, останавливаясь. — Она уже не та женщина, что раньше.

— Это не имеет значения. Достаточно того, что она вернулась.

Роман сделал шаг к нему, остановившись, обдумывая, как утешить молодого человека. — Прошло много времени, возможно, она больше не чувствует того же. Возможно, она даже не помнит…

— Я помню! — Закричал Ото, ударяя рукой по своей широкой груди, на его скульптурном лице появилась глубокая хмурость. — Я. Помню. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ей тоже вспомнить.

— Я думал, ты двинулся дальше.

— Да. — Он сглотнул, не встречаясь взглядом с отцом. — По крайней мере, я так думал. Когда я увидел ее с тобой, все это вернулось. Я не могу отключить свои эмоции. Я не такой, как ты.

— Мой безнадежный, влюбленный глупый мальчишка, — пробормотал Роман, качая головой, и крепко хлопнул Ото по плечу. — Что бы тебе ни понадобилось, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе. Но я не пойду против ее желаний, ты должен это знать.

— Конечно, лейтенант, — ответил Ото, встретившись взглядом с гигантским воином. — Все, чего я когда-либо хотел, это видеть Дуну счастливой. Что бы это ни значило для нее, я буду уважать ее выбор.

— Хорошо. — Он снова хлопнул его в ладоши как раз в тот момент, когда облаченная в белое фигура Адрахасиса выступила из тени. Роман резко повернул голову, оба мужчины подошли к Мудрецу. — Где она? — спросил он, украдкой бросив взгляд за спину мужчины. — Что случилось?

— Она отдыхает, лейтенант, не нужно выглядеть таким кровожадным. — Адрахасис прошел мимо них, совершенно не обращая внимания на двух мужчин, стоящих неподвижно, как статуи, на грани взрыва. — Что ж, постарайтесь не отставать, — крикнул он в ответ. — У меня нет времени на весь день.

Непристойности сорвались с губ лейтенанта, когда они подошли к Мудрецу, терпеливо ожидая, когда тот заговорит.

— Есть спусковой крючок, — наконец сказал Адрахасис. — Я не могу решить, то ли это слово, то ли образ, то ли даже запах, который заставляет ее тело полностью отключаться и погружаться в воспоминания, но, как ни странно, пробуждаются только определенные воспоминания. Это почти так, как если бы ее мозг находился в режиме самосохранения, точно так же, как это было бы после глубокой травмы. Почти, но не совсем.

Коридор тянулся все дальше, они втроем шли молча, а он продолжал: — И почему именно сейчас, именно в это время? Она закаленный воин, уважаемый командир высочайших достижений и уровня опыта в ближнем бою, который превосходит даже гораздо более старых ветеранов армии. Так что это не должно быть связано с самим полем боя. Но…Но! — Он постучал себя по подбородку, размышляя вслух, Роман и капитан последовали за ним, не смея ничего сказать, чтобы не прервать ход его мыслей. — Но это связано с Войной. Я в этом абсолютно уверен.

Они вышли из храма, и под ними раскинулся город Киш.

— Да, должно быть, что-то случилось, — бессвязно продолжал Адрахасис, не потрудившись обратить внимание на двух мужчин. — Это ключевой период времени, я уверен в этом. Но что? Что могло произойти, чтобы заставить ее отца принять такие решительные меры по отношению к собственному ребенку? — Он покачал головой, разочарованно выдохнув. — Он знал, что это будет навсегда. Что она навсегда забудет его и эту жизнь. Так зачем же это делать? В этом нет никакого смысла.