Первое: странное внешнее сходство царицы Теры с Маргарет, которая родилась в другой стране за тысячу миль от Египта и чья мать не имела даже приблизительного представления о наружности египтянки.
Второе: исчезновение книги ван Хайна после того, как я дочитал до описания звездного рубина.
Третье: обнаружение пропавших светильников в будуаре. Тера в своем астральном теле могла отпереть дверь гостиничного номера Корбека и затем запереть ее за собой, забрав лампы. Таким же образом она могла открыть окно будуара и положить лампы в комод. Совсем не обязательно, что Маргарет собственной персоной участвовала в деле, но… но история, мягко говоря, странная.
Четвертое: подозрения детектива и доктора, вспомнившиеся мне с необычайной ясностью и сейчас ставшие более понятными.
Пятое: несколько раз Маргарет с точностью предсказывала, что в ближайшее время ничего не произойдет, словно знала наверное о намерениях царицы, обладающей астральным телом.
Шестое: именно Маргарет указала отцу, где искать пропавший рубин. Заново обдумав этот эпизод в свете предположения, что она принимала в нем непосредственное участие, я – исходя из теории об астральной силе царицы – пришел к единственно возможному выводу: Тера, желая, чтобы мы благополучно добрались из Лондона до Киллиона, каким-то образом извлекла из кошелька мистера Трелони рубин и использовала оный для нашей магической охраны во время путешествия. Потом она непостижимым для нас способом заставила Маргарет высказать догадку насчет того, как потерялся камень и где его искать.
Седьмое, и последнее: странное двойное существование, которое Маргарет вела уже несколько дней и которое казалось прямым следствием всех предыдущих событий.
Двойное существование! Да, такая гипотеза давала ответ на все вопросы и устраняла все противоречия. Если Маргарет не обладает полной свободой воли и порой вынуждена говорить и действовать по чужой указке или если самая ее сущность время от времени незаметно для окружающих подменяется иной сущностью, тогда может произойти всякое. Все зависит от свойств личности, подчинившей ее своей власти. Если это личность справедливая, добрая и чистая, все будет хорошо. Но если нет!.. Эта мысль привела меня в совершеннейший ужас. Я заскрежетал зубами в бессильной ярости, когда вообразил себе возможные страшные последствия.
Вплоть до сегодняшнего утра Маргарет представала в своем новом «я» довольно редко и заметных отклонений от обычного поведения при этом не обнаруживала, если не считать двух-трех случаев, когда она держалась со мной отстраненно. Но сегодня все было по-другому, и перемены в ней, ставшие очевидными, предвещали дурное. Вполне вероятно, вторая личность, проявлявшаяся в Маргарет, имела натуру низкую и жестокую! И, размышляя об этом, я понял, что мне есть чего опасаться. Количество известных нам смертей, произошедших предположительно по воле и при участии мумии со времени проникновения ван Хайна в гробницу, было поистине пугающим: араб, похитивший руку мумии, и другой араб, присвоивший ее после гибели товарища; предводитель бедуинов, который попытался украсть рубин семи звезд у ван Хайна и на горле которого остались следы семи пальцев; двое мужчин, найденных мертвыми в первую ночь после того, как Трелони завладел саркофагом; трое убитых грабителей, обнаруженных по возвращении в гробницу; араб, открывший потайной сердаб, – девять человек, причем один из них явно погиб от руки самой царицы! Вдобавок еще три недавних жестоких нападения на мистера Трелони, когда она пыталась с помощью своего фамильяра открыть сейф и взять оттуда драгоценный талисман. Идея прикрепить ключ к стальному браслету на запястье едва не стоила несчастному жизни, хотя и оказалась в конечном счете полезной.
Если царица, полная решимости возродиться в точном согласии со своим замыслом, уже пролила кровь стольких людей ради достижения цели, на что еще она пойдет, чтобы преодолеть препятствия, стоящие на ее пути? Какие еще ужасные шаги предпримет она для осуществления своих желаний? Да и в чем именно состоят ее желания, какова ее конечная цель? До сей поры мы знали о них лишь со слов Маргарет, высказанных в порыве страстного вдохновения. Сама Тера ни о каких поисках или обретении любви нигде ни разу не обмолвилась. Доподлинно нам было известно только одно: она твердо намеревалась воскреснуть и важную роль в исполнении задуманного отводила северу, к которому явно тяготела ее душа. Однако не вызывало сомнений, что царица предполагала восстать к жизни в своей уединенной гробнице в долине Чародея. Там все было предусмотрительно приготовлено для того, чтобы она возродилась и беспрепятственно покинула усыпальницу в новом обличье. Крышка саркофага свободно сдвигалась. Сосуды с маслом, хотя и герметично запечатанные, легко вскрывались, и масла в них было налито с большим запасом – определенно на тот случай, если оно частично улетучится за несколько тысячелетий. Под рукой у нее лежали кремень и кресало, чтобы разжечь огонь. Шахта, ведущая в погребальную камеру, против обыкновения, не была засыпана камнями и щебнем, а возле каменной двери гробницы крепилась прочная цепь, по которой Тера могла без труда спуститься на землю. О дальнейших ее намерениях мы понятия не имели. Если она собиралась начать новую жизнь простым человеком, то в этом было нечто столь трогательное и возвышенное, что я невольно проникся к ней теплотой и мысленно пожелал удачи. Одно это предположение полностью оправдало в моих глазах Маргарет, которая деятельно способствовала царице в достижении ее цели, и успокоило мою смятенную душу.
Взволнованный этими соображениями, я тогда же решил поделиться ими с Маргарет и ее отцом, ну а потом ждать – ждать со всем спокойствием, возможным для меня в моем неведении, – развития событий, повлиять на которые я не в силах.
В дом я вернулся совсем не в том настроении, в каком выходил оттуда. И возликовал всем сердцем при виде Маргарет – прежней Маргарет! – встретившей меня там.
По завершении обеда, оставшись наедине с отцом и дочерью, я – после долгих колебаний – завел разговор на тему, занимавшую мой ум:
– Как вы полагаете, не следует ли нам принять все мыслимые меры предосторожности на случай непредвиденных событий, которые могут произойти до эксперимента, во время него и после пробуждения царицы, если таковое состоится? Ведь, возможно, ей неугодны наши действия.
Маргарет ответила без малейшего промедления – так быстро, словно ожидала подобного вопроса и подготовила ответ заранее:
– Но она полностью их одобряет! Иначе и быть не может! Отец – со всей своей энергией, умом и мужеством – делает именно то, чего желает великая царица!
– Вряд ли это так, – возразил я. – Ведь для своего воскресения она все подготовила в гробнице, вырубленной высоко в скале среди пустынных гор и со всем возможным тщанием спрятанной от мира. Такое уединенное место она выбрала, несомненно, потому, что хотела оградить себя от неприятных случайностей. А здесь, в другой стране и другой эпохе, в совершенно незнакомой обстановке, она, пребывая в смятении, может совершить ошибку и поступить с любым из вас… нас… так же, как поступила с другими в прошлом. Нам точно известно о девяти жертвах, погибших от ее руки или по ее наущению. При необходимости она может быть беспощадной.
Только позже, обдумывая этот наш разговор, я вдруг осознал, что уверенно говорил о царице Тере как о живом человеке, мыслящем и чувствующем. Начинал я разговор с опасением, как бы мистер Трелони не раздражился на меня, но он, к моему приятному удивлению, отвечал мне с благодушной улыбкой:
– В чем-то вы правы, друг мой. Несомненно, царица рассчитывала на полное уединение, и, конечно же, было бы лучше, если бы свой эксперимент она провела в условиях, которые сама же подготовила. Но подумайте – ведь это стало невозможным, как только голландский исследователь проник в ее гробницу. Я здесь совершенно ни при чем. К этому событию я никоим образом не причастен, хотя именно оно и заставило меня пуститься на поиски усыпальницы. Заметьте, я ни в коем случае не хочу сказать, что на месте ван Хайна поступил бы иначе. Я вошел в гробницу, движимый любопытством, и забрал оттуда все, что сумел, движимый жаждой стяжательства, свойственной любому коллекционеру. Но не забывайте также, что тогда я не знал о намерении царицы восстать из мертвых и понятия не имел о том, сколь основательно она подготовилась к своему воскресению. Все это я понял гораздо позже, но когда понял – сделал все от меня зависящее, чтобы ее воля исполнилась. Я боюсь единственно того, что мог неверно истолковать какие-то из ее зашифрованных указаний или упустить из виду что-то важное. Но в одном я уверен: я сделал все, что мог и считал нужным, и не сделал ничего такого, что противоречило бы намерениям царицы Теры. Я страстно хочу, чтобы ее великий эксперимент завершился успехом. Для этого я не жалел ни сил, ни времени, ни денег, ни… себя самого. Я преодолевал все трудности и шел навстречу любым опасностям. Все мои умственные способности, все мои знания и опыт, все мои усилия были и будут посвящены этой цели, покуда мы либо не выиграем, либо не проиграем огромную ставку, которую сделали.
