– История просто уму непостижимая! Мисс Трелони только что рассказала мне о светильниках, похищенных из гостиницы и обнаруженных здесь, в наполеоновском комоде. Казалось бы, еще одна тайна вдобавок ко всем прочим, но мне, знаете ли, даже малость полегчало. Я уже исчерпал все естественные и разумные объяснения происходящему и начал склоняться к тем, что лежат в области сверхъестественного, неподвластного разуму. Уж настолько странные вещи здесь творятся, что я уверен: все получит разгадку в самое ближайшее время… ну если только я не двинулся рассудком. А нельзя ли мне задать мистеру Корбеку несколько вопросов, ответы на которые могли бы пролить свет на дело, ничего при этом не усложнив и не поставив никого в неловкое положение? Мистер Корбек, похоже, обладает глубочайшими познаниями о Древнем Египте и обо всем, что с ним связано. Возможно, он не откажется перевести нам кое-какие иероглифы, ведь для него это детская забава. Как вы полагаете?
Нам сейчас требовалась любая помощь, а потому, немного поразмыслив, я рассудил так: оба этих человека вполне достойны доверия, и для пользы дела надо бы сравнить их мнения, что во всяком случае нам не повредит, пускай даже и не поможет, – поэтому ответил:
– Я непременно попрошу его об этом. Мистер Корбек определенно сведущ в египтологии и к тому же производит впечатление славного малого и энтузиаста своего дела. Кстати, вам нужно быть осторожнее – не стоит разбалтывать полученные от него сведения.
– О, само собой! – ответил доктор. – Я и не собирался ничего рассказывать никому, кроме вас. Ведь мистеру Трелони, когда он очнется, может не понравиться, что мы обсуждаем его дела.
– Послушайте, – сказал я, – может, вы еще ненадолго задержитесь здесь? Я приглашу мистера Корбека покурить вместе с нами. Тогда мы и сможем все обсудить.
Он согласился, и я сходил за мистером Корбеком. Мне показалось, полисмены облегченно вздохнули, когда я увел его с собой. По пути в мою комнату он сказал:
– Мне совсем не хотелось бы оставлять светильники там, под присмотром этих двоих. Вещи слишком ценные, чтобы доверять их полиции!
Из чего я сделал вывод, что он подозревает не только сержанта Доу, но и его помощника.
Между мистером Корбеком и доктором Винчестером, едва они обменялись взглядами, сразу же установилось дружеское общение. Путешественник объявил о своей готовности оказать любое посильное содействие, при условии, добавил он, что речь не идет о вещах, о которых он не вправе упоминать даже вскользь. Нимало не обескураженный последним уточнением, доктор Винчестер тут же попросил:
– Будьте так любезны, переведите для меня несколько иероглифов.
– С превеликим удовольствием, если сумею. Иероглифические письмена, знаете ли, до сих пор еще не разгаданы полностью. Хотя мы уже близки к разгадке! Очень близки! Где интересующая вас надпись?
– Их две, – ответил доктор. – И одну я вам сейчас покажу.
Он вышел и чуть погодя вернулся с кошачьей мумией, несколько ранее представленной Сильвио. Мистер Корбек взял ее, внимательно осмотрел, после чего сказал:
– Ничего особенного. Простое обращение к Баст, покровительнице Бубастиса, с просьбой питать кошку вкусным хлебом и молоком в Элизиуме. Возможно, внутри тоже есть письмена, и, если вы пожелаете распеленать мумию, я попробую прочесть. Впрочем, там вряд ли окажется что-то необычное. Судя по способу пеленания, она изготовлена в Дельте и относится к позднему периоду, когда подобный способ бальзамировки получил широкое распространение и стоил дешево. А где вторая надпись?
– На кошачьей мумии в комнате мистера Трелони.
У мистера Корбека вытянулось лицо.
– О нет! Здесь я вам ничем помочь не могу! Я – по крайней мере, в настоящее время – просто обязан хранить тайну относительно любых предметов в комнате мистера Трелони.
Мы с доктором Винчестером отозвались на слова мистера Корбека одновременно. Я сказал лишь: «Шах и мат!» – из чего он, вероятно, заключил, что я понимаю ход его мыслей и намерения лучше, чем кажется на первый взгляд. Доктор же пробормотал:
– Просто обязаны хранить тайну?
Мистер Корбек тотчас пояснил:
– Не поймите меня превратно! В данном отношении я не связан обетом молчания, но полагаю своим долгом оправдать доверие – и немалое! – оказанное мне мистером Трелони. Многие предметы в его комнате служат определенной цели, и мне, его другу и конфиденту, не следует и не подобает говорить о ней раньше времени. Мистер Трелони, как вы знаете – вернее, не знаете, иначе не истолковали бы мой отказ таким образом, – так вот, он ученый, и весьма выдающийся ученый. Он многие годы работал, чтобы достичь поставленной цели. Работал, не жалея сил и средств, зачастую рискуя жизнью и во многом себе отказывая. Он уже на пороге свершения, которое поставит его в один ряд с крупнейшими первооткрывателями и исследователями наших дней. И вот теперь, когда успех столь близок, с ним вдруг приключается такое несчастье!
Мистер Корбек умолк, охваченный волнением. После недолгой паузы, овладев собой, он продолжил:
– Не поймите меня превратно и в другом вопросе. Я сказал, что мистер Трелони вполне мне доверяет, но это вовсе не значит, что мне известны все его планы, замыслы и цели. Я знаю, какой исторический период он изучал и жизнь какой исторической фигуры исследовал, с безграничным терпением собирая все письменные свидетельства, к ней относящиеся. Но больше мне ничего не известно. Я убежден, что по завершении своих изысканий мистер Трелони достигнет намеченной цели. В чем именно она состоит, я, положим, догадываюсь, но говорить об этом не вправе. Прошу вас не забывать, джентльмены, что я сознательно принял на себя обязательства человека, облеченного доверием, пускай и неполным. Я всегда уважал волю мистера Трелони, и призываю всех своих друзей поступать так же.
Мистер Корбек говорил с замечательным достоинством, и, слушая его, мы с доктором Винчестером проникались к нему все большим уважением. Поняв, что он еще не закончил, мы молчали, выжидательно на него глядя, и чуть погодя он продолжил:
– Я счел нужным рассказать вам все это, хотя прекрасно понимаю, что даже слабые намеки, мною оброненные, могут поставить под угрозу успех его дела. Но я уверен, что вы оба хотите помочь мистеру Трелони… и его дочери, – добавил он, посмотрев мне прямо в глаза, – искренне хотите сделать все, от вас зависящее, и совершенно бескорыстно. Он настолько беспомощен, и недуг его носит настолько загадочный характер, что я невольно задаюсь вопросом: а не связано ли это как-то с его научными изысканиями? Что он заранее подготовился к такому повороту событий, всем нам кажется несомненным. Видит Бог, я сделаю все от меня зависящее, употреблю все свои силы и знания для блага моего друга! Я вернулся в Англию, окрыленный мыслью, что выполнил порученное мне задание. Я раздобыл все предметы, нужные мистеру Трелони для завершения его многолетнего труда, и нисколько не сомневался, что теперь-то он приступит к решающему эксперименту, о котором часто говорил намеками. Поистине ужасно, что именно сейчас с ним стряслась такая беда! Доктор Винчестер, вы медик – причем, судя по всему, даровитый и весьма решительный, – неужели же не можете найти способ вывести пациента из этого противоестественного ступора?
Последовала пауза, затем доктор медленно, тщательно подбирая слова, произнес:
– Я не знаю ни одного средства, способного помочь в нашем случае. Наверное, есть какие-то средства, мне неведомые, но найти их возможно лишь при одном условии.
– Каком же?
– Здесь необходимо знание! Я полный профан во всем, что касается Древнего Египта: языка, письменности, истории, всяческих секретов, врачебного ремесла, ядов, оккультных сил, в которых и кроется тайна этой загадочной страны. Недуг мистера Трелони – или нынешнее его состояние… называйте это как хотите – каким-то образом связан с Египтом. Подозрение это возникло у меня сразу же и позже переросло в уверенность, хотя и бездоказательную. Сказанное вами сегодня лишь упрочило мою догадку и побуждает искать подтверждения. Вряд ли вы доподлинно знаете обо всех событиях, произошедших в доме с момента первого нападения и обнаружения бесчувственного тела мистера Трелони. Теперь я полагаю, что нам следует довериться вам, и прошу мистера Росса, если он не против, все вам рассказать. Он лучше меня умеет излагать факты и поведает обо всем коротко и ясно, ибо многое он видел и слышал сам, а многое узнал от иных свидетелей либо участников здешних событий. Потом уж вы сами рассудите, что лучше: говорить или молчать, – чтобы помочь мистеру Трелони и его тайным планам.
