«Если буду жив!» – опять эта фраза. Похоже, эти три предмета – саркофаг, ларец и рука – составляли некую триединую тайну!

В этот момент мисс Трелони отозвали по какому-то домашнему делу, и я продолжил осмотр экспонатов в одиночестве, но теперь, в отсутствие девушки, они потеряли для меня прежнее очарование. Позже меня пригласили в будуар, где она обсуждала с миссис Грант вопрос о комнате для мистера Корбека. Они не могли определиться, где разместить гостя: рядом со спальней мистера Трелони или же подальше от нее, – и решили посоветоваться со мной. Я рассудил, что пока мистеру Корбеку лучше находиться в отдалении от комнаты больного, а при надобности мистера Корбека всегда можно будет переселить поближе. Когда миссис Грант ушла, я спросил мисс Трелони, почему убранство будуара столь разительно отличается от обстановки всех остальных помещений дома.

– Предусмотрительность отца! – улыбнулась она. – Когда я только-только сюда переехала, он подумал – и, надо заметить, совершенно справедливо, – что меня могут напугать эти многочисленные атрибуты смерти и погребений, а потому красиво обставил эту комнату и смежную с ней опочивальню, где я спала минувшей ночью. Вон та дверь ведет туда. Видите, какая здесь изысканная мебель. Вот этот комод принадлежал самому Наполеону.

– Так значит, здесь нет ничего египетского? – спросил я, единственно чтобы показать свой интерес к словам девушки, ибо обстановка будуара говорила сама за себя. – Какой чудесный комод! Вы позволите взглянуть на него поближе?

– Разумеется, с превеликим удовольствием! – снова улыбнулась Маргарет. – И внутренняя, и внешняя отделка у него, по словам отца, просто превосходная.

Я подошел и внимательно осмотрел комод. Розовое дерево с узорной инкрустацией, окантованное золоченой бронзой. Желая убедиться, что внутренняя отделка и впрямь не уступает внешней, я потянул за ручку самого большого ящика, и в нем что-то звякнуло.

– Ого! – сказал я. – Здесь что-то есть. Может, не стоит открывать?

– Насколько я знаю, там ничего нет, – возразила мисс Трелони. – Если только одна из горничных не положила что-то туда, а потом забыла. Открывайте, конечно же!

Я до упора выдвинул ящик, и мы с мисс Трелони обомлели от изумления.

Там лежали древнеегипетские светильники разных размеров и всевозможных причудливых форм.

Мы склонились над ящиком, пристально рассматривая его содержимое. Сердце мое застучало молотом, и по тому, как часто вздымалась грудь Маргарет, я понял, что и девушка тоже взволнована до крайности.

Пока мы разглядывали светильники, не решаясь к ним прикоснуться и даже не смея ни о чем подумать, раздался звон дверного колокольчика, и секунду спустя в холл вошел мистер Корбек в сопровождении сержанта Доу. Увидев нас через открытую дверь будуара, мистер Корбек бегом устремился к нам, а сержант Доу медленно последовал за ним.

Весь сияя, путешественник выпалил:

– Возрадуйтесь со мной, дорогая мисс Трелони! Мой багаж прибыл, и все мои вещи в полной сохранности! – Тут он, помрачнев, добавил: – Если не считать светильников, конечно, которые в тысячу раз дороже всего остального…

Он осекся, пораженный странной бледностью мисс Трелони, а потом, проследив за нашими с ней взглядами, уставился на лампы, лежавшие в выдвинутом ящике комода. С возгласом радости и изумления мистер Корбек бросился к ним и принялся ощупывать.

– Лампы! Мои лампы! Целы и невредимы… целы и невредимы! Но как, во имя бога… во имя всех богов… как они здесь оказались?

Мы все молчали. Детектив шумно вздохнул, и я посмотрел на него, а он, поймав мой взгляд, сразу же обратил глаза на мисс Трелони, стоявшую спиной к нему. Его лицо приняло подозрительное выражение, которое я уже видел прежде – когда он говорил мне, что именно мисс Трелони всякий раз оказывалась первой на месте покушения.

Глава 9

Неведение

Мистер Корбек просто обезумел от счастья, что светильники нашлись. Он бережно брал их в руки один за другим и с любовью осматривал, как бесконечно дорогие сердцу вещи. Дыхание его, участившееся от восторга и возбуждения, походило на довольное урчание кота. Спокойный голос сержанта нарушил молчание, как диссонанс нарушает музыкальную гармонию:

– Вы уверены, что это именно ваши лампы, вчера у вас похищенные?

– Уверен ли? – в негодовании воскликнул мистер Корбек. – Ну разумеется, уверен! Во всем мире нет второго такого комплекта светильников!

– Насколько вам известно! – Хотя говорил сержант самым учтивым тоном, вид он имел довольно раздраженный, и явно не без оснований. Я мигом насторожился, а он продолжал: – Наверняка подобные лампы есть в Британском музее, а возможно, этот комплект уже был в коллекции мистера Трелони. Ничто не ново под луной, знаете ли, даже в Египте. Может статься, это как раз оригиналы, а у вас были копии. Есть какие-нибудь отличительные особенности, по которым вы можете опознать в лампах свою собственность?

На сей раз мистер Корбек рассердился не на шутку. Забыв обо всякой сдержанности, он излил свое негодование потоком бессвязных, обрывочных фраз, общий смысл которых, впрочем, от нас не ускользнул;

– Опознать! Копии! Британский музей! Проклятье! Не иначе в Скотленд-Ярде тоже держат такой же комплект, чтобы учить бестолковых полицейских египтологии! Еще бы не опознать! Да я целых три месяца носил эти светильники с собой по пустыне, не спал ночами – сторожил их! – часами разглядывал каждый через лупу, пока глаза болеть не начинали! Да я знаю всякое пятнышко, всякую щербинку и царапинку на них лучше, чем капитан морскую карту, лучше, чем знал свою давно намеченную добычу тупоголовый вор, совершивший кражу! Вот, молодой человек, взгляните хорошенько! – Он расставил лампы в ряд на комоде. – Вы когда-нибудь видели подобный набор светильников – или хотя бы один из них? Посмотрите на главные фигуры, на них изображенные! Вы когда-нибудь видели столь полный комплект – хоть в Скотленд-Ярде, хоть на Боу-стрит? Взгляните! На каждом из них – богиня Хатхор в одном из семи обличий. А вот Ка царицы Двух Египтов – вот эта фигура, стоящая между Ра и Осирисом на ладье мертвых… и Око Сна, коленопреклоненное перед ней, и Гармахис на севере. Видели вы что-нибудь подобное в Британском музее – или на Боу-стрит? Может, в ходе своих глубоких исследований, проведенных в Музее Фитцуильяма, в археологических музеях Гизы, Парижа, Лейдена и Берлина, вы пришли к выводу, что представленный здесь сюжет распространен в египетской иероглифике, а потому сейчас с уверенностью заключаете, что перед вами всего лишь копия? Может, вы объясните мне, что означает фигура Пта-Секер-Асара, держащего в руках Тета, завернутого в папирус в виде скипетра? Вы когда-нибудь прежде видели что-либо подобное – в Британском музее, в музее Гизы или у вас там в Скотленд-Ярде?

Мистер Корбек ненадолго умолк, переводя дыхание, а потом продолжил уже совсем другим тоном:

– Впрочем, кто здесь тупоголовый болван, так это я сам! Прошу прощения за грубость, дружище. Я просто разозлился, когда вы усомнились в моей способности точно опознать светильники. Надеюсь, вы не обиделись?

– Господь с вами, сэр, нисколько! Я зачастую нарочно вывожу людей из себя, чтобы увидеть, на чьей они стороне: моей или противной. Ведь во гневе своем человек обычно проговаривается. А я всегда сохраняю спокойствие – такая у меня работа! Знаете, за последние пару минут вы рассказали мне о ваших лампах гораздо больше, чем за все время, пока описывали отличительные признаки, по которым их можно опознать.

Мистер Корбек, раздосадованный своей несдержанностью, недовольно хмыкнул, но мгновение спустя повернулся ко мне и попросил обычным своим голосом:

– Так расскажите же, каким образом вы вернули светильники.

Я все еще пребывал в таком потрясении, что ответил, нимало не задумываясь:

– Да мы и не возвращали ничего!

Путешественник от души рассмеялся:

– О чем вы говорите? Как же не возвращали, если вот они, перед нами? Вы стояли здесь и смотрели на них, когда мы вошли.