Примите совет: читайте эту историю с осторожностью, не увлекайтесь слишком сильно. Не позволяйте ее жуткому герою заметить вас!

Но сначала вам надо познакомиться с главным свидетелем этих мрачных событий. А вот и он!

Нотариус мистер Аттерсон был жизнерадостным человеком, окруженным множеством друзей. Как-то он гулял с одним из них по центру Лондона и оказался перед домом со старой дверью.

– Знаете, – сказал друг мистера Аттерсона, – именно здесь со мной случилось одно престранное событие! Я шел по этой улице поздно вечером и в темноте увидел спешащую домой девочку. Навстречу ей брел низкорослый горбун: он не только не пропустил ее, но толкнул ее на землю, пнул и бросился наутек! Я тут же помчался за ним, а догнав, потащил к девочке. Та испугалась, но, к счастью, не пострадала, а к этому времени на улицу уже высыпали ее родные.

Аттерсон был озадачен:

– Что же произошло после?

– Разъяренная семья поквиталась бы с этим типчиком, но ему удалось откупиться от них. Он подошел к этой самой двери, отпер ее и вернулся с пятью фунтами.

Обеспокоенный Аттерсон поинтересовался, как выглядел этот персонаж, но получил весьма смутное описание.

– Кажется, в его внешности было что-то ненормальное, но, что именно, сказать не могу… Однако я хорошо запомнил его глаза: маленькие и злые.

Наконец он назвал и фамилию злодея: Хайд. Вернувшись домой, мистер Аттерсон решил перечитать завещание, которое ему передал его дорогой друг мистер Джекил.

– Все именно так, как я помнил! – воскликнул нотариус. – Доктор решил после смерти оставить все свое имущество Эдварду Хайду.

Почему его другу взбрело в голову назначить своим наследником такого странного и злого человека? Встревоженный мистер Аттерсон навел справки у общих знакомых, однако никто и никогда о нем не слышал. Нотариус никак не мог выкинуть из головы эту загадку и решил понаблюдать за дверью, в которую, по свидетельствам очевидцев, входил Хайд. Несколько дней спустя, лунной ночью, его терпение было вознаграждено: к дому проковыляла сгорбленная фигура. Когда она оказалась совсем близко, мистер Аттерсон окликнул прохожего:

– Вы мистер Хайд, не так ли?

Человек в ответ спросил, откуда тот его знает.

– У нас есть общий друг, доктор Джекил, и он рассказал мне о вас.

– Джекил никогда вам обо мне не говорил! – возразил Хайд. – В любом случае здесь вы его не найдете.

Аттерсон ушел, но его снедало беспокойство. В этом человеке было что-то очень странное, отвратительное, только он не мог понять, что именно. Аттерсон решил отправиться к Джекилу и поговорить с ним, но дворецкий сообщил, что доктора нет дома. Несколько недель спустя нотариусу неожиданно пришло приглашение на ужин от Джекила. Аттерсон не мог не воспользоваться возможностью поделиться с другом своими опасениями.

– Мой дорогой Джекил, – начал нотариус. – Я бы хотел обсудить с вами завещание. Понимаете, я узнал кое-что возмутительное о вашем друге Хайде. Вы уверены, что хотите оставить ему все?

При этих словах улыбающееся лицо доктора побледнело.

– Вы не понимаете… Передо мной встала серьезная и деликатная проблема, о которой я не могу вам рассказать. Но поверьте: я способен избавиться от Хайда в любой момент!

Через год после того ужина в городе было совершено ужасное преступление. В кармане жертвы, сэра Дэнверса Кэрью, обнаружили письмо, адресованное мистеру Аттерсону. Нотариус удивился, а когда ему вдобавок сообщили, что в преступлении подозревают некоего мистера Хайда, по спине у него пробежал холодок.

Аттерсон решил вновь навестить своего друга Джекила и нашел его бледным и испуганным: он тоже слышал новости!

– Джекил, признайтесь. Вы прячете убийцу? – спросил нотариус.

– Нет, и я не хочу больше ничего знать об этом типе. Смотрите, он прислал мне записку. Он уже далеко.

Сказав это, Джекил протянул другу короткое послание, написанное странным почерком, в котором Эдвард Хайд заявлял, что сбежал за границу. Аттерсон оставил записку себе и тем же вечером тайно показал ее своему секретарю, мистеру Гесту. Тот прекрасно разбирался в графологии – науке, изучающей особенности почерков.

Мистер Гест внимательно вглядывался в очертания букв, сравнивая их с написанным от руки приглашением на ужин от доктора Джекила, и, пораженный, наконец заявил, что почерки одинаковые, хоть и с противоположным наклоном букв. Аттерсон похолодел. Неужели Джекил пошел на это, чтобы выгородить убийцу?

Если так, задумка Джекила оказалась успешной: долгое время никто не мог взять след Эдварда Хайда. Но сам доктор Джекил все больше и больше замыкался в себе, не выходил из дома и не желал встречаться даже с самыми близкими друзьями.

Аттерсон же не мог перестать думать о Джекиле. Однажды он даже заметил его невероятно грустное лицо в окне. Такое странное поведение друга сильно встревожило нотариуса, а еще больше он забеспокоился, когда его навестил верный дворецкий доктора Джекила, Пул. Дворецкий опасался, что мистера Джекила убили и что в его доме живет самозванец. Уже который день этот человек сидел взаперти в лаборатории, лишь посылая записки с требованиями принести ему редкие лекарства и загадочные вещества. Наконец дворецкий признался нотариусу:

– Как-то раз я увидел этого человека. Это был не доктор! Доктор высокий, а этот низенький, уродливый, он горбун… Это мистер Хайд!

Аттерсон решил раз и навсегда разобраться в происходящем и отправился в дом Джекила. Вместе с Пулом они осторожно приблизились к двери лаборатории.

– Джекил, я требую, чтобы вы вышли! – гаркнул нотариус.

– Нет, пожалуйста, не приближайтесь! – крикнул кто-то в ответ. Не было никаких сомнений, что голос принадлежал не дорогому другу доктора. Это был визгливый голос Эдварда Хайда!

Аттерсон и Пул бросились на дверь – и та в конце концов поддалась. Войдя в освещенную свечами комнату, они нашли на ковре лишь скорчившееся тело. Приблизившись, они узнали в нем Хайда: тот принял яд.

На столе они увидели письмо, адресованное Джекилом Аттерсону: доктор призывал нотариуса прочесть его признание.

«Я всегда знал, что меня ждет полная событий, успешная жизнь. Несмотря на это, в глубине души я чувствовал, что моя природа двояка: намерение жить по совести сопровождалось желанием совершать ужасные поступки. После ряда экспериментов я смог приготовить одно снадобье и осмелился испробовать его на себе. Едва я его выпил, меня пронзила страшная боль. Но как только приступ закончился, я почувствовал себя совсем по-другому. Я глянул в зеркало и ощутил себя невероятно свободным. Я мог выбираться в город и творить зло, а потом проскальзывать в лабораторию и принимать снадобье, которое превращало меня обратно в Генри Джекила.

Долгое время по ночам я был Эдвардом Хайдом, а днем становился почтенным доктором. Но одним ужасным утром я проснулся и увидел на простыне не свою руку, а руку Хайда: я перевоплотился во сне! Вновь став Генри Джекилом, я решил навечно оставить злодейства. Два месяца я держал свое обещание, но в конце концов опять выпил снадобье – и появился переполненный яростью Хайд. Это была ночь, в которую совершилось ужасное преступление против Кэрью. Что мне оставалось делать? Я вернулся домой, заперся в лаборатории и больше не покидал ее. Хайд внутри меня взбесился. Его желание причинять страдания было так велико, что я превращался, стоило мне только уснуть. Я продолжал изготовлять и принимать снадобье, пока не закончились ингредиенты…