Гандалин, оруженосец Амадиса Галльского, Санчо Пансе, оруженосцу Дон Кихота сонет Привет, о муж, направленный судьбой На путь оруженосного служенья, Который по ее соизволенью Прошел ты, не вступив ни разу в бой! Был люб тебе нехитрый заступ твой, Но странствованьям ратным предпочтенье Ты отдал и затмил в своем смиренье Немало тех, кто слишком горд собой. Упитан твой осел, полны котомки, И, видя, как ты жизнью умудрен, Тебе, собрат, завидую я пылко. Так славься ж, Санчо, чьи дела столь громки, Что дружески испанский наш Назон Почтил тебя ударом по затылку! Балагур, празднословный виршеплет, Санчо Пансе и Росинанту Санчо Пансе
Я — оруженосец Сан-, Что с ламанчцем Дон Кихо-, Возмечтав о легкой жиз-, В странствования пустил-, Ибо тягу дать, коль нуж-, Был весьма способен да- Вильядьего бессловес-, Как об этом говорит- в «Селестине» [28], книге муд-, Хоть, пожалуй, слишком воль-. Росинанту Я Бабьеки [29] правнук слав-, Нареченный Росинан-, Был, служа у Дон Кихо-, Хил и тощ, как мой хозя-, Но хоть не блистал проворст-, А умел овса спрово-, Столь же ловко, как когда- Через тонкую солом- Выдул все вино украд- Неистовый Роланд Дон Кихоту Ламанчскому сонет Пусть ты не пэр, но между пэров нет Такого, о храбрец непревзойденный, Непобедимый и непобежденный, Кто бы затмил тебя числом побед. Я — тот Роланд, который много лет, С ума красой Анджелики [31] сведенный, Дивил своей отвагой исступленной Запомнивший меня навеки свет. Тебя я ниже, ибо вечной славой Из нас увенчан только ты, герой, Хотя безумьем мы с тобою схожи; Ты ж равен мне, хотя и мавр лукавый, И дикий скиф укрощены тобой, — Ведь ты, как я, в любви несчастен тоже. Рыцарь Феба Дон Кихоту Ламанчскому сонет Учтивейший и лучший из людей! Твой добрый меч разил врагов так рьяно, Что, хоть с тобой мы одного чекана, Ты стал, испанский Феб, меня славней. Сокровища и власть своих царей Восточные мне предлагали страны, Но все отверг я ради Кларидьяны [32], Чей дивный лик сиял зари светлей. Когда я буйствовал в разлуке с нею, Передо мною даже ад дрожал, Страшась, чтоб там я всех не покалечил. Ты ж, Дон Кихот, любовью к Дульсинее И сам себе бессмертие стяжал, И ту, кому служил, увековечил. Солисдан Дон Кихоту Ламанчскому сонет Хоть с головой, сеньор мой Дон Кихот, У вас от чтенья вздорных книг неладно, Никто на свете дерзко и злорадно В поступке низком вас не упрекнет. Деяньям славным вы забыли счет, С неправдою сражаясь беспощадно, За что порой вас колотил изрядно Различный подлый и трусливый сброд. И если Дульсинея, ваша дама, За верность вас не наградила все ж И прогнала с поспешностью обидной, Утешьтесь мыслью, что она упряма, Что Санчо Панса в сводники негож. А сами вы — любовник незавидный. Диалог Бабьеки и Росинанта сонет Б. Эй, Росинант, ты что так тощ и зол? Р. Умаялся, и скуден корм к тому же. Б. Как! Разве ты овса не видишь, друже? Р. Его мой господин и сам уплел. Б. Кто на сеньора клеплет, тот осел. Попридержи-ка свой язык досужий! Р. Владелец мой осла любого хуже: Влюбился и совсем с ума сошел. Б. Любовь, выходит, вздор? Р. Притом — опасный Б. Ты мудр. Р. Еще бы! Я пощусь давно. Б. Пожалуйся на конюха и пищу. Р. К кому пойду я с жалобой напрасной, Коль конюх и хозяин мой равно — Два жалкие одра, меня почище? Глава I,
повествующая о нраве и образе жизни славного идальго Дон Кихота Ламанчского В некоем селе Ламанчском[33], которого название у меня нет охоты припоминать, не так давно жил-был один из тех идальго, чье имущество заключается в фамильном копье, древнем щите, тощей кляче и борзой собаке. Олья[34] чаще с говядиной, нежели с бараниной, винегрет, почти всегда заменявший ему ужин, яичница с салом по субботам, чечевица по пятницам, голубь, в виде добавочного блюда, по воскресеньям, — все это поглощало три четверти его доходов. Остальное тратилось на тонкого сукна полукафтанье, бархатные штаны и такие же туфли, что составляло праздничный его наряд, а в будни он щеголял в камзоле из дешевого, но весьма добротного сукна. При нем находились ключница, коей перевалило за сорок, племянница, коей не исполнилось и двадцати, и слуга для домашних дел и полевых работ, умевший и лошадь седлать, и с садовыми ножницами обращаться. Возраст нашего идальго приближался к пятидесяти годам; был он крепкого сложения, телом сухопар, лицом худощав, любитель вставать спозаранку и заядлый охотник. Иные утверждают, что он носил фамилию Кихада[35], иные — Кесада. В сем случае авторы, писавшие о нем, расходятся; однако ж у нас есть все основания полагать, что фамилия его была Кехана. Впрочем, для нашего рассказа это не имеет существенного значения; важно, чтобы, повествуя о нем, мы ни на шаг не отступали от истины. вернуться«Селестина» — выдающееся произведение испанской литературы, вышедшее в свет в конце XV в. и вызвавшее множество подражаний. Ее автором считают Фернандо де Рохаса. вернутьсяЛасарильо — намек на один из эпизодов плутовской повести «Жизнь Ласарильо с берегов Тормеса» (1554). вернутьсяАнджелика — героиня поэмы Ариосто «Неистовый Роланд». вернутьсяКларидьяна — одна из героинь рыцарского романа «Рыцарь Феб», дочь императора Трапезунда и царицы амазонок. вернутьсяВ некоем селе Ламанчском… — строка из испанского народного романса. вернутьсяОлья — так называемая «олья подрида» — испанское национальное блюдо. вернутьсяКихада, Кесада. — Кихада — челюсть; кесада — пирог с сыром. |
