Однако ж автор этой истории, несмотря на то, что он со всею любознательностью и усердием допытывался, какие именно деяния совершил Дон Кихот во время третьего своего выезда, так и не мог обнаружить на сей предмет каких-либо указаний, — по крайней мере, в летописях подлинных; только в изустных преданиях Ламанчи сохранилось воспоминание о том, что, выехав из дому в третий раз, Дон Кихот побывал в Сарагосе и участвовал в знаменитых турнирах, которые в этом городе были устроены, и там с ним произошли события, достойные его неустрашимости и светлого ума. О смерти его и кончине также ничего не удалось узнать, и так бы автор ничего не знал и не ведал, когда бы счастливый случай не свел его с одним престарелым лекарем, обладателем свинцовой шкатулки, найденной, по его словам, среди развалин какой-то древней часовни, которую восстанавливали; и вот в этой-то самой шкатулке оказались пергаменты, на которых готическими буквами были написаны испанские стихи, в коих содержались сведения о многих подвигах Дон Кихота, о красоте Дульсинеи Тобосской, о наружности Росинанта, о верности Санчо Пансы и о погребении самого Дон Кихота, а также несколько эпитафий и похвальных стихов нраву его и обычаю. И те из них, которые удалось прочитать и разобрать, правдолюбивый автор этой новой и доселе невиданной истории здесь приводит. При этом за огромный труд, который пришлось положить на розыски и копанье в архивах Ламанчи, дабы вытащить помянутую историю на свет божий, автор не требует от своих читателей никакой другой благодарности, кроме того, чтобы они отнеслись к ней с таким же доверием, с каким люди здравомыслящие относятся к рыцарским романам, которые пользуются ныне таким успехом: это вполне вознаградит и удовлетворит его и подвигнет на то, чтобы извлечь и разыскать другие, если и не столь правдивые, то, во всяком случае, не менее занятные и увлекательные.
Вот первые слова пергамента, обнаруженного в свинцовой шкатулке: Академики из Аргамасильи, местечка в Ламанче, на жизнь и на кончину доблестного Дон Кихота Ламанчского Hoc Scripserunt[289] Черномаза, академика Аргамасильского, на гробницу дон Кихота эпитафия Скиталец, словно Грецию — Язон [290], Прославивший ламанчские пределы; Чудак, чей ум, как флюгер заржавелый, И ветрен был, и столь же изощрен; Певец, меж виршеплетов всех времен, Быть может, самый тонкий и умелый; Боец, настолько яростный и смелый, Что до границ Катая [291] славен он; Тот, кто, затмив собою Амадисов, Гигантов, словно карликов, сражал; Тот, кто был даме предан всей душою; Тот, кто, вселяя зависть в Бельянисов, Верхом на Росинанте разъезжал, Почиет под холодной сей плитою. Крохобора, академика Аргамасильского, In Laudem Dulcineae De Toboso[292] сонет Ты, кто узрел сей толстогубый рот, Внушительную стать и лик курносый, Знай: это Дульсинея из Тобосо, Которою пленился Дон Кихот. О ней мечтал он ночи напролет, Монтьеля травянистые откосы И Сьерры Негры [293] голые утесы Исхаживая, пеший, взад-вперед, В чем Росинант повинен… О светила! Зачем судили вы, чтоб в цвете лет С обоими произошло несчастье? Ее красу от нас могила скрыла, А он, хотя узнал о нем весь свет, Погублен ложью, завистью и страстью. Сумасброда, остроумнейшего академика Аргамасильского, в похвалу Росинанту, коню дон Кихота Ламанчского сонет На тот алмазный трон, где столько лет Марс восседал, от крови весь багровый, Взошел Ламанчец и рукой суровой Над миром поднял стяг своих побед. В столь грозные доспехи он одет, Столь остр его клинок, разить готовый, Что новый сей герой в манере новой Быть должен новой музою воспет. Британию до звезд во время оно Отвага Амадиса вознесла, Его сынами греки знамениты; Но днесь Кихот введен во храм Беллоны [294], И гордая Ламанча превзошла Владенья грека и отчизну бритта. Его дела не могут быть забыты: Ведь Росинант — и тот таких коней, Зубоскала, академика Аргамасильского, Санчо Пансе сонет Вот Санчо Панса. Хоть он ростом мал, Но доблестью велик, и мир покуда, В чем, если нужно, я порукой буду, — Верней оруженосца не видал. Он возведенья в графы ожидал, Но не дождался, что отнюдь не чудо: С ним во вражде был свет, а свет — Иуда. Его осла — и то б живым сглодал. И на скотине этой безответной За незлобивым Росинантом вновь Потрюхал сей воитель незлобивый. О сладкие надежды, как вы тщетны! Вы нам на миг разгорячите кровь — И стали тенью, сном, химерой лживой. Чертолома, академика Аргамасильского на гробницу дон Кихота эпитафия Дон Кихот, что здесь лежит, Росинанта обладатель, Приключений был искатель, Был он также часто бит. Рядом с рыцарем зарыт Санчо Панса, малый нравный, Но оруженосец славный. Пусть господь его простит! вернутьсяЯзон (миф.) — предводитель аргонавтов, отправившихся на поиски золотого руна. вернутьсяКатай — так назывался в средние века Китай. вернутьсяВ похвалу Дульсинее Тобосской (лат.) вернутьсяСьерра Негра то же, что Сьерра Морена — горная цепь, отделяющая Кастилию от Андалусии. вернутьсяБеллона (миф.) — богиня войны у римлян, сестра Марса. |
