Вдох - выдох. Наслаждаешься своим при… Нет! Не думать об этом. Это нереально, вдох. Раз, два… Боже, кажется я схожу с ума. Выдох. Пауза. Вдох. Пол жесткий, сидеть неудобно. Выдох. Надо вспомнить слова какой-нибудь песни, это поможет переключиться. Вдох. Как назло, ничего не приходит в голову. Выдох. Наклон вперед, лишний воздух продолжает выходить из легких при сжатии. Пауза. Глубокий вдох. Пауза.
Он задержал дыхание на столько, на сколько это возможно. С наполненными воздухом легкими стук сердца отдавался уже не только в висках, но и по всему телу. Он сосредоточился на этом ритме и наконец-то испытал небольшое облегчение - мысли стали успокаиваться. Андрей закрыл глаза и терпел до момента, пока легкие сами не вытолкнули из себя воздух. Он открыл глаза и неожиданно осознал, что все вокруг словно бы покрыто белой дымкой. Андрей потер глаза, но против его ожиданий, дымка не исчезла. Зато глаза стали слезиться и он окончательно перестал видеть происходящее вокруг.
Он попытался встать - и не смог, ноги словно бы в мгновение онемели от неудобной позы и отказывались слушаться. Руки стало колоть холодными иголками, а по спине побежали мурашки, но вскоре и эти ощущения пропали, теперь Андрей словно бы без тела беспомощно парил в белесой дымке, окончательно заполнившей все вокруг. Краем глаза он заметил какое-то шевеление - дымка не была безжизненной. Кое-как сосредоточившись, он заметил, что она течет, меняется и словно бы внимательно следит за ним. “Чего ты хочешь от меня?” - попытался закричать он, но так и не услышал звука собственного голоса. Дымка однако отреагировала: на секунду она расступилась показывая со стороны коридор - и его самого, уставившегося на темноту за решеткой вентиляции, а затем снова сомкнулась. “Что ты такое?” - новый крик моментально потонул в густом тумане. Но на сей раз ответа не последовало.
Несколько минут Андрей играл в гляделки с пустотой, отчаянно пытаюсь придумать способ выбраться из этой передряги. Мысль о том, что на самом деле все это происходит лишь у него в голове, пульсировала в его мозгу, но абсолютно не помогала найти решение. А ведь наверняка он сейчас лежит на полу зала и бьется в каком-нибудь припадке. Интересно, догадается ли кто-то ему помочь, или никто даже не заметит происходящего? Наконец, он сдался и без особых надежд произнес свою последнюю фразу: “Раз, два, три, четыре, пять, время оборачивается вспять.” Около пятнадцати секунд ничего не происходило, а затем он резко стал падать вниз, и белесая дымка сменилась абсолютной тьмой.
Падение закончилось также неожиданно, как и началось. Тьма расступилась и превратилась в его детскую комнату, где сам он - еще ребенок пытался построить самодельную “пещеру” из стола, подушек и пледа. И несмотря на то, что конструкция получилась весьма неустойчивой и разваливалась от одного чиха, сам чрезвычайно радовался, отгородившись от внешнего мира полоской пледа.
На Андрея нахлынуло удивление - он совсем забыл про этот момент своей жизни, а ведь тогда он еще не испытывал такого напряжения от замкнутых пространств. Но прежде чем он успел задуматься о том, что это значит, обстановка резко изменилась: теперь они с отцом стояли у окна дома и ждали, периодически вглядываясь в темноту. Маленький Андрей тер глаза и недовольно посматривал по сторонам - он явно не был доволен столь раннему пробуждению. Но вот отец касается плеча ребенка - край неба медленно покраснел, и наконец стал ярко-алым, а затем из-за горизонта показался диск солнца. Ребенок резко позабыл про сон и во все глаза смотрит на это чудо, которое всегда было рядом с ним, но лишь сейчас стало ему заметным.
Прохладная квартира сменилась жаркой маршруткой, изрядно подергивающейся на неровностях дороги. Андрей, как обычно, прилип к стеклу, несмотря на запреты, и жадно ловит глазами все окрестности. Резкий поворот - и вдруг в поле зрения ребенка попадает ярко-голубое море. Пройдет неделя, и он привыкнет к этому пейзажу, но сейчас - его не оторвать от стекла и эвакуатором.
Уже изрядно повзрослевший Андрей с трудом вваливается в комнату. На нем школьная форма, а на его лице написана усталость - день явно был тяжелым, а дорога до дома вымотала его окончательно. Он снимает пиджак - и вдруг замирает, завороженный игрой теней и солнечных лучей на стене у окна. Это воспоминание, в отличие от предыдущих Андрей не забывал никогда. Тот день, когда в солнечных лучах он неожиданно потерял самого себя. Сама мысль о том, что он лишь человек, маленькая часть этого мира в тот миг казалось ему нелепой - он ощущал себя всем, что происходит вокруг, самим сущим. И лишь одна мысль тогда не давала ему покоя. Мысль, что раньше у него было имя, набор звуков, с которым он себя ассоциировал. Немного напрягшись, он вспомнил его, а вместе с ним - обрел и себя самого. И сколько он потом не пытался, ему не удавалось вновь вернуть это ощущение.
Зимний закат. Уже совсем взрослый Андрей, спешивший по своим делам, вдруг встает на площади перед своим институтом и наслаждается последними лучами заходящего солнца. В лицо ему дует приятный прохладный ветерок, а гул людей, обтекающих его со всех сторон неожиданно смолкает на пару секунд. Несколько секунд Андрей не понимал что это за воспоминание, а когда понял - резко дернулся в сторону прежнего себя. Дернуть, заставить открыть глаза, любой ценой удержать и не дать переместиться во времени. Но момент упущен. Андрей исчезает, и вместе с ним исчезает и площадь, и все остальное.
Биение сердца вновь отдается в висках, а к телу вновь вернулась чувствительность. Открыв глаза, Андрей увидел Мину, протягивающую ему руку. На ее лицо любопытство, напополам смешанное с тревогой. Андрею хочется спросить издавал ли он какие-то звуки, но она все равно ему не ответит. Его предположение о падении оказалось неверным - все это время он так и сидел в позе по-турецки, хотя ноги и впрямь немного затекли. Поэтому - второй раз за день - он схватился за протянутую руку и рывком поднялся. После всех этих видений страх уступил место чему-то новому. Возможно, он сошел с ума. И уж совершенно точно его жизнь пошла совсем не так, как он планировал. Но впервые он задумался, что возможно, те пять моментов, которые он сейчас увидел, стоят всей его жизни. И стоят того чтобы ее продолжать.
Глава 10: «Лезвие»
Нож состоял из узкой полоски металла, немного сужавшейся при переходе от лезвия к рукоятке. Андрей уже несколько часов пытался поразить мишень, стоявшую в нескольких метрах от нее. И хотя он и начал попадать в цель, нож упорно отказывался втыкаться и отскакивал от мишени как камень. Периодически он посматривал на Мину, и пытался скопировать ее движения. Она изящно метала ножи прямо на бегу, не останавливаясь ни на секунду. Периодически в зале для метания появлялся кто-то еще, но такие люди редко задерживались здесь больше, чем на пятнадцать минут.
Андрей в очередной раз занес руку назад для броска, но ее неожиданно свело. От удивления он слегка ослабил хватку и нож выскользнул, оставив неглубокий порез на указательном пальце. Андрей несколько секунд недоуменно смотрел на капли крови, падающие с его руки на пол, а затем обессиленно сел, не сходя с места.
Мина легко опустилась на корточки напротив. Сейчас на ней не было капюшона, а длинные темные волосы были стянуты в хвост, спадавший до плеч, чтобы не мешать обзору. “Тебе когда-нибудь приходила в голову мысль, что все вокруг - это всего лишь сон, а ты никак не можешь проснуться?” - негромко произнес Андрей.
Вместо ответа она сняла резинку, удерживавшую волосы вместе, а затем сильно встряхнула головой, так, чтобы темные локоны закрыли большую часть ее лица вместе с ожогами. Мгновением спустя в ее руке оказался нож. Мина аккуратно взяла его обеими руками и повернула плоской стороной к себе. Зеркальная поверхность металла прекрасно отражала ее лицо.
Андрей с минуту наблюдал за игрой света на кромке лезвия, а затем тихо констатировал: “И все-таки это не сон…” Мина оторвалась от лезвия и уставилась на него, видимо ожидая комментария. “Будь это сном, я не смог бы сконцентрироваться на этом объекте, - продолжил он, - детали размывались бы, сейчас же я могу сконцентрироваться даже на самых мельчайших из них”.
