– Как сказать, – Зинаида криво усмехнулась. – Я одну вот знаю лично… образно выражаясь. Но это так… частное.

– А вы тут живёте всегда? – Хиль сменила тему. – С детьми?

– Да. И да. Дом когда-то отцу принадлежал.

И счастье, что Зинаида не поддалась на уговоры продать его. А ведь Тумилин уговаривал. Мол, зачем тебе эта развалюха, в которую вкладываться и вкладываться, чтобы до ума довести. Да и то не выйдет, потому что направление неперспективное.

И дома надо строить в других местах.

Престижных.

Чтобы правильное окружение. И газоны. И ландшафтный дизайн с обязательным зонированием. И конечно, никаких теплиц и помидор. Если уж Зинаиду так к земле тянет, то можно оранжерею поставить. Или даже зимний сад.

– А после развода мы и переехали. И теперь живём тут. Алекса в школу вожу. Сама на работу, хотя я большей частью на удалёнке, но иногда приходится. Приходилось, – поправила Зинаида. – В целом неплохо, до города рукой подать, если что надо. А воздух чище. Сейчас же вообще лето…

Вряд ли это им интересно.

Но слушают. И внимательно. Особенно Рагнар. Щурится, что кот. И взгляд у него не понятный, такой, заставляющий краснеть и думать о неприличном. А куда Зинаиде в её непростом положении о неприличном думать?

– А ваш бывший муж? Часто приезжает? – Хиль или не знала о существовании личных границ вкупе с правилами хорошего тона, или просто плевать хотела и на то, и на другое.

– К счастью, нет. Звонит вот… но лучше бы и не звонил.

– Он бросил сына? – прозвучало почему-то угрожающе.

– И дочь. У меня двойняшки.

– Надо познакомиться! – Хиль аж привстала.

– Хиль!

– С Алексом, думаю, познакомитесь. Он категорически не способен на месте сидеть. Не удивлюсь, если сейчас подсматривает…

– Нет, – сказал Рагнар, ненадолго задумавшись. – Живых рядом с домом нет.

Да, сосед определенно был странен.

– А вот Сашка вряд ли согласится. Она… болеет.

– Чем?

– Хиль!

– Да я просто…

– У неё… аутизм, – Зинаида даже сумела произнести это слово вслух. – Так мне сказали, хотя на самом деле я не верю. Наверное, все матери так… сложно поверить, что твой ребенок не такой, как другие. Но… она и вправду не такая. Нет, это не умственная отсталость. Она прекрасно и читает, и решает задачи… и в целом она Алексу с учёбой и помогает, потому что он ещё тот раздолбай.

Зачем она это говорит?

Здесь, сейчас, по сути совершенно посторонним людям? И наверное, выглядит донельзя жалко. Жалкой себя и ощущает, но… но ей ведь больше некому.

И от этого становится ещё более тошно.

– Извините, – Зинаида поднялась. – Я… я наверное, пойду. Они хоть большие, но надолго оставлять их не хочется. Тем более, у Сашки может приступ начаться…

Который явно не аутического характера.

И не эпилепсия. Её уже давно исключили, точнее обозвали судорожным синдромом неясного генеза, будто смена названия на что-то влияла.

– Я вас провожу, – Рагнар поднялся.

– Зачем? Тут ведь идти… а теперь и напрямую можно, через забор.

Хиль хихикнула.

– Отказываться бесполезно. Поверьте, когда речь идёт о безопасности, дядя становится совершенно невыносим. У него пунктик на этой теме.

– Хиль!

– Но с другой стороны, почему бы и нет? Заодно прогуляется, воздухом подышит. Осмотрится. Мы ещё ничего не видели…

А на что тут смотреть?

Просёлочная дорога да дома. И старый магазин, который работал три дня в неделю. Но сейчас он точно был закрыт. Хотя… а почему бы и нет?

Можно представить…

Что-нибудь да представить. Ладно, личная жизнь Зинаиде не светит, но помечтать-то никто не запретит. Хотя… она покосилась на мрачного Рагнара. Да уж, бритоголовый мужик с татуировкой на лбу и секирой на плече. Похоже, она и вправду дошла до ручки, если начинает мечтать о таком.

Или похожем.

Или…

– Если откажетесь, – Хиль вклинилась в мысли, оборвав робкие ростки мечтаний. – Он всё равно следом пойдёт. Но будет прятаться в кустах.

Зинаида, окинув соседа взглядом, подумала, что ладно кусты, малина давно задичала, так что выдержит и не такое. В отличие от психики Зинаиды. Вот не нравилось психике, когда за Зинаидой крались массивные бритоголовые мужики.

И с секирой в руках.

– Извините мою племянницу, – Рагнар открыл дверь, но вышел первым. Осмотрелся. И так, будто действительно ожидал подвоха. – Она порой слишком… непосредственна.

– Ничего страшного. Если бы я не хотела о чём-то говорить, я бы и не говорила. Вы…

– Давайте всё же по дороге пойдём? Забор я завтра поправлю. Честно!

– Да он давно уже держался на честном слове…

– Это ещё не повод его рушить.

И опять же. Почему Зинаида его не боится? И в целом… она с детства тяжело сходилась с людьми. Отец рассказывал, что даже в детском саду держалась наособицу. А в школе и подавно. Да, была пара-тройка вроде бы подруг, но и они сами собой исчезли.

Или не сами?

В университете Зинаида ещё как-то продолжала общаться с людьми. И с Томочкой, и со Светланкой, и более того, сумела вписаться ту шумную разношёртстную компанию, где чудесным образом всем находилось место. И в группе знакомства появились.

А потом в её жизни возник Тумилин. Остальные же как-то сами собой и исчезли.

– Моё присутствие вас тяготит? – уточнил Рагнар, открыв калитку. И снова вышел первым, осмотрелся и только тогда отступил в сторону.

– Нет. Просто задумалась. Вечер хороший. Спокойный такой… кузнечики стрекочут.

И жабы заливаются. Нет бы соловьи, но, видать, судьба у Зинаиды такая, что соловьёв она не заслужила. Ничего, она не гордая, жабами обойдётся.

А в мечтах соловьёв дорисует.

– Это да… я давно не бывал так вот. Просто. А вам не тяжело?

– С чего бы?

В руках было пусто. И в карманах тоже, но об этом Зинаида завтра подумает.

– Не знаю. Возможно, некомфортно? Или…

– Мам! – из кустов вынырнул Алекс. – А ты уже? И всё, да?

– Уже. И всё. И да. Знакомьтесь, это мой сын. Алекс. А это наш сосед. Рагнар Красный топор.

– Это типа дровосек-коммунист? – сын умел задавать неудобные вопросы, и Зинаида ощутила, как краснеет.

– Алекс!

А Рагнар засмеялся. Смех у него был громким, клокочущим, таким… совершенно неприличным, потому что приличные люди не хохочут во всё горло.

– Кажется, ты понравишься моей племяннице, юный воин, – сказал он и протянул руку. Алекс же её пожал. Потом чуть нахмурился и снова пожал.

Нахмурился ещё больше.

– Алекс?

– Да… нет. Извини, мам. Я вообще не следил! Ты не думай! Мы с Сашкой сидели. Она меня опять обыграла, три раза! Два в дурака и третий в шахматы! Вот! Но потом она сказала, что надо к тебе идти. А чем от вас пахнет?

– Пахнет?

– Вкусно так… мам, а давай завтра булочек напечём? Или вот…

– Напечём. Идём уже. Мне действительно пора. И спасибо большое за вечер, – Зинаида подтолкнула сына к выходу.

Рагнар не стал останавливать. Но и не ушёл. Стоял. Смотрел в спину и…

– Мам, а вы целовались?

– Что?

– Ну так… он так на тебя смотрит. Я и подумал, может, вы целоваться собрались, а тут я. Если что, то я не против.

– Алекс!

– Что? Реально не против! Он прикольный! Здоровый такой! И рожа страшная, прям жуть! Поженитесь, я попрошу, чтоб он в школу пошёл, на собрание! Вот их там всех перекорёжит! Саш! А я его вблизи видел, Саш…

Зинаида только головой покачала.

Ну вот и как после этого мечтать о чём-то неприличном?

Рагнар втянул воздух, горячий, чуть сыроватый. И сохранивший, как запах женщины, так и нечисти. Причём тварью пахло именно от мальчишки.

– Дядя? – Хиль высунулась из-за забора. – Ты чего?

– Я хочу к ним в гости. Ты можешь как-нибудь… не знаю, получить приглашение?

– Я? – удивилась Хиль.

– Ты женщина. Она женщина. Если я пойду, она испугается.

– Что-то не выглядела она так уж сильно испуганной, – Хиль оперлась об ограду, отделявшую их участок от улицы, и та заскрипела. – Кстати, твоя сила не вызывает у неё отторжения. И в принципе ты тоже. А вот при упоминании бывшего мужа её энергетический рисунок изменяется.