На следующий вечер Лука пришел домой и пригласил меня к себе в студию. Несмотря на то, что нам удалось пообедать в Дэвенпорте, он все равно хотел провести время вместе.

На следующий вечер он первым поднялся наверх, чтобы переодеться, и разочарование затопило мои вены. Но потом он остановился в кабинете и спросил, не хочу ли я покататься.

Конечно, я хотела.

Мы ехали в темноте, я крепко обнимала его, и когда он мог, он похлопывал меня по бедру или сжимал руки. Сидеть на заднем сиденье мотоцикла Луки было одним из самых сексуальных переживаний, которые у меня когда-либо были. В этом было что-то невероятно притягательное — сочетание мощной машины, его абсолютной уверенности в управлении ею и моего тела, обвивающего его. Это сводило меня с ума.

Когда мы вернулись, он отвёл меня в свою студию. Я сидела на диване, свесив ноги через подлокотник, и смотрела, как он рисует, прядь волос свисала ему на лоб, а зубы стиснуты на полной нижней губе.

Я сжала бедра вместе, но это было бесполезно. Я была слишком возбуждена этой поездкой. Облегчения не будет, пока я не скользну между простынями и не позабочусь о себе.

А пока я смотрела на этого великолепного мужчину и погружалась в забытье.

— Как можно работать в офисе? Ты создан для дикой природы.

Вздохнув, он опустил блокнот.

— Это то, о чем я думал. Когда мой отец заболел и мне предложили эту роль, я подумал, что теряю себя.

— Сейчас ты так не думаешь?

Он покачал головой.

— Раньше я был свободен, но находился в застое, живя жизнью, которую перерос, просто чтобы показать, насколько я могу контролировать свой выбор. Правда в том, что все, что я делал, было потому, что у меня не было контроля. Я не хотел роли своего отца и до сих пор не хочу. Я не он и никогда им не буду. Теперь, когда у меня есть реальный контроль, я наконец могу решить, как я хочу вписать эту работу в свою жизнь. Я все еще могу быть собой. Рисуя, лепя, трахаясь, катаясь и получая титул, для которого я был рожден.

— Жаль, что ты понял это после того, как взял неудобную жену.

Его ноздри раздулись.

— Ты меня бесишь, когда так себя называешь.

— Я всего лишь повторяю твои слова, Лука.

— И я был идиотом, говоря это. Я сейчас устойчивее благодаря тебе. Этот брак дал мне передышку, чтобы сосредоточиться на том, чтобы управлять «Росси» и не потерять себя. Нет ничего неудобного в том, чтобы жениться на тебе. Даже если бы ты не позволяла мне ласкать твою сладкую киску каждый день, я бы сказал то же самое.

Мое лицо залилось жаром, который скатился к груди. Этому человеку удалось заставить меня покраснеть от его грязных словечек, и при этом почувствовать, что меня ценят как личность. Для меня это было впервые. Я уже знала, что Лука установил стандарты секса, но теперь он поднял планку обращения со мной настолько высоко, что я не была уверена, что другой мужчина когда-либо достигнет ее.

Я стояла на кухне и ела миску мороженого, когда вошел Лука.

— Ну давай же.

Я помахала ложкой.

— Я занята.

— Возьми с собой.

Я скривила губы.

— Иди без меня. Я...

Прежде чем я успела закончить его дразнить, он подхватил меня на руки. Взвизгнув, я слепо потянулась к своей миске. Со смехом он подтолкнул меня к стойке, чтобы я могла ее схватить, а затем понес меня в студию.

— Знаешь, я могу ходить.

— Я хорошо знаю твои ноги, Сирша. Но это проще. Гораздо менее дерзко.

— Тебе нравится моя дерзость.

Его рука переместилась, чтобы нащупать мою задницу.

— Я думаю, ты ошибаешься. Я сказал, что мне нравится твоя задница (прим. игра слов: sass — дерзость, ass — задница).

— О, я точно знаю, что тебе нравится моя задница. Ты смотришь на неё, как извращенец, и трахаешь её, как злодей.

Он поставил меня перед дверью в студию, прижав к ней.

— И как твоя попка, красотка?

Я откинула голову на дверь и прижалась бедрами к его.

— Совершенно разрушена. Ты монстр.

Было неловко возвращаться в офис после того, как он поработал со мной в Дэвенпорте, но оно того стоило. Никто не обращался с моим телом так хорошо, как Лука. Он меня зацепил. Единственное, что расстраивало, это то, что у нас был только час в день, в который нам разрешалось побаловать себя.

Он провел костяшками пальцев по моей челюсти.

— Не забывай об этом.

Мы заняли свои места: я на диване с мороженым, Лука — рисовал эскизы. На этот раз он пересел за мольберт и работал углем.

— Можно посмотреть? — спросила я.

— Неа.

Моя ложка замерла в воздухе.

— Ты не позволишь мне увидеть?

Он посмотрел на меня поверх мольберта, его рот дернулся.

— Неа.

— Ты намеренно грубишь?

— Я не грублю. Я нахожусь на том этапе, когда не хочу, чтобы ты это видела, пока все не закончится. Не можешь потерпеть? Ты будешь за это вознаграждена.

— Хорошо, если ты настаиваешь. Я просто буду сидеть здесь и есть мороженое, пока ты хранишь секреты.

Он фыркнул.

— Не будь засранкой. Если ты решишь продолжить, тебя ждет расплата завтра.

Я выкинула ногу и перекинула ее через подлокотник диванчика.

— Я рискну. К тому времени, как завтра ты позволишь себе прикоснуться ко мне, твое раздражение утихнет.

— Не ставь на это, красотка. Когда дело доходит до моей руки и твоей задницы, мое желание, чтобы они соединились, никогда не уменьшается.

— Хм. — Я покрутила пальцем в волосах. — Просто очень жаль, что тебе придется ждать до завтра. Но ты босс...

Он бросил на меня прищуренный взгляд поверх мольберта.

— На самом деле мной не так-то легко манипулировать.

— Тогда, полагаю, я просто продолжу сводить тебя с ума, поскольку уже знаю, что меня ждет.

Он оторвал от меня взгляд, чтобы сосредоточиться на своем рисунке. Я видела, как его свободная рука дернулась на колене, и у меня закружилась голова. Дело не в том, что я хотела, чтобы Лука перешел черту, которую он начертил. Она была важна для него, и, в конце концов, мне пришлось это уважать. Однако я была совершенно готова расстроить его настолько, насколько могла.

Немного позже Лука прервал тишину.

— Мне интересно.

— Что такое? — Я развернула ноги, чтобы сесть, скрестив их под собой.

— Почему ты не завела своего кота?

— Просто. — Я постучала кончиками пальцев по подбородку. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной и выбрал его.

— Ты хочешь?

— Конечно. Я не могу выбрать кота, который тебя ненавидит, потому что он будет жить в твоем доме.

— Твой дом, — пробормотал Лука.

— Наш общий дом. Верно. Мы были заняты, и я никуда не тороплюсь. Итак, когда у нас обоих будет свободное время, мы отправимся в приют.

— Что, если я ненавижу всех котов? — Лука взглянул на меня, на его губах заиграла улыбка.

— Я бы больше беспокоилась о том, что все коты ненавидят тебя.

— Что? — Он поднялся со стула, положив руки на бедра. — Я оскорблен.

— Это не так.

Он бросился на диван рядом со мной.

— Я мог бы пошутить о том, что киска любит меня.

Я сморщила нос.

— Но ты бы этого не сделал, потому что это было бы грубо.

Он вытянул ноги прямо, руки соединил за головой.

— Это было бы ниже моего достоинства. Я бы никогда такого не сделал. — Затем он повернул голову ко мне. — Я был бы рад пойти с тобой, красотка. Назови время, и я освобожу для тебя место в своем расписании.

— Хорошо.

Внезапная волна эмоций застряла у меня в горле, не позволяя мне сказать больше ничего. Я не могла точно определить, было ли это связано с перспективой наконец-то завести собственного кота или с тем, что Лука хотел пойти со мной.

Что я действительно знала, так это то, что внутри меня расцветало что-то большое. Что-то новое и неожиданное, чего бы у меня никогда не было без Луки Росси.