– Прости, – расстроенно проговорил Гаррет. – Я…
– Не извиняйся перед ними!
Изабелла, в отличие от своего рослого брата, унаследовала от матери миниатюрное телосложение и едва доставала мне до подбородка. Однако при этом казалось, что она смотрит на меня свысока.
– Сами виноваты! – добавила она.
Хит напрягся, вцепившись в меня пальцами, и я вдруг почувствовала тупую боль в плече.
– Это вы на нас налетели, – заявил он.
– Сейчас наша музыка играет! – скрестила руки Изабелла.
– Обычно чья музыка играет, тот и катается. На тренировках так принято, – спокойно, по-доброму, объяснил Гаррет. – Но нам все равно следовало быть осторожнее. Ты точно не ушиблась? Если ударилась головой или…
– За нее не беспокойся, – отрезал Хит и повел меня к бортику.
Боль разливалась у меня по спине с каждым шагом, проникая вглубь до самого позвоночника. Неужели травма?.. Я отказывалась верить. Ведь мы же на чемпионате США! Впереди еще целых три дня! Мы так долго готовились…
– Да как вас только вообще на чемпионат пустили? – кричала вслед нам Изабелла. – Если вы не знаете таких…
– Белла, – прервал ее мягкий голос, и брат с сестрой обернулись как по команде.
Перед нами стояла сама Шейла Лин. Выглядела она так же великолепно, как и на снимках у меня в спальне. Вот только волосы были чуть короче и уложены в стильное каре, подчеркивающее идеальную линию подбородка. Она была одета в узкие белые брюки и такой же белый, с иголочки, кожаный жакет.
Женщина, которой я восхищалась всю свою жизнь, стояла всего в нескольких шагах от нас. А меня угораздило растянуться на льду во весь рост! Со всей дури налететь на ее гениальных детей! Вот же чертова дилетантка!
Хит заботливо усадил меня на скамью. И, словно бы не замечая присутствия Шейлы, стал закреплять чехлы на моих коньках.
– Может, лед приложить? Давай врача позовем. Пусть посмотрит, на всякий случай. А то вдруг…
– Ерунда, все нормально, – заверила я его, хотя ноги совсем не желали двигаться. Боль отдавалась теперь в правом тазобедренном суставе. Но я надеялась, что ничего страшного не случилось. – Дай мне в себя прийти, и вернемся на лед.
– Нет уж, я схожу за врачом. – И Хит исчез.
Я знала, что удерживать его бесполезно. Хит не мог сидеть сложа руки и смотреть на мои страдания. Хотя, признаться, уязвленная гордость терзала меня в ту минуту куда сильнее ушибов.
Близнецы стояли у бортика и разговаривали о чем-то с Шейлой. Наверняка жаловались на грубиянку и нахалку, не знающую элементарных правил поведения на льду. Я закрыла глаза, пытаясь сдержать набежавшие слезы.
– Надеюсь, ты это нарочно?
Я подняла глаза: передо мной стоял парень с хвостиком. Вблизи он оказался таким худым, что напоминал уже не аристократа, а какого-то несуразно длинного мальчишку-беспризорника.
– Что? – не поняла я.
– На Линов нарочно налетела? – плюхнувшись рядом, спросил он с ухмылкой на бледном лице.
– Вовсе нет. Я их просто не видела.
– А жаль! Мне показалось, что ты из тех, кто добивается победы любой ценой.
Я не могла понять, шутит парень или нет.
– Эллис Дин, – протянул он руку.
– Катарина Шоу.
– Очень приятно, – наклонившись ближе, он понизил голос до шепота. – В следующий раз в зубцы целься. Тогда на льду валяться будет она, а не ты.
Изабелла вдруг повернулась, словно услышав его слова, и стала смотреть в нашу сторону. Эллис, улыбнувшись, игриво помахал рукой.
– Так ей и надо, – процедил он сквозь зубы. – Поверь, она еще и не такого заслуживает.
Изабелла уставилась на меня, и я без тени улыбки выдержала ее взгляд, изо всех сил стараясь не мигать. Тогда она отвернулась, достала красивую, в блестящих камушках, бутылку с водой и начала пить.
Моя первая победа над Беллой Лин. И не последняя, поклялась я себе.
* * *
Гаррет Лин сидит на кожаном диване у себя дома в Сан-Франциско. Сыну Шейлы уже далеко за тридцать.
Гаррет Лин. Я не собираюсь порочить имя своей матери и рассказывать всякие небылицы про то, как она нас с Беллой терроризировала… Понятно? Я не для того согласился участвовать.
На экране появляется несколько полароидных снимков, изображающих Шейлу во время беременности, а вслед за ними – официальное объявление о рождении близнецов. Новорожденные похожи друг на друга как две капли воды: у обоих черные волосы и одинаковые, золотистого цвета, пеленки.
Кирк Локвуд. В жизни не встречал более собранного и целеустремленного человека, чем Шейла Лин. Поэтому, когда в двадцать два года она неожиданно забеременела… Это известие сразило меня наповал.
Эллис Дин. Близнецы родились ровно через девять месяцев после Олимпиады в Сараеве. Шейла скрывала личность их отца… Скорее всего, она забеременела случайно, завела какой-нибудь краткосрочный роман во время пребывания в Олимпийской деревне.
Кирк Локвуд. Одно могу сказать точно: отец не я. Всю свою жизнь был геем и горжусь этим.
Гаррет Лин. Со мной могут поспорить, но мне кажется, что беременность все-таки была запланированной. Мы с сестрой словно бы родились для того, чтобы выступать на льду в паре. Едва мы научились стоять на ногах, мать сразу же обула нас в коньки.
Диктор (голос за кадром). Забеременев, фигуристка исчезла из поля зрения. Все решили, что в танцы на льду она уже больше не вернется, хотя о своем уходе из спорта Шейла Лин официально не заявляла.
На экране демонстрируют несколько фотографий, сделанных репортерами: Шейла идет по улице с двойной коляской.
Кирк Локвуд. Мы не общались несколько месяцев. А потом Шейла вдруг появилась и сказала, что хочет выступать на Олимпиаде восемьдесят восьмого года. Я тогда чуть не послал ее, извините за выражение… Неужели она думает, что я сижу, дожидаюсь ее? Ну… ждать-то я, конечно, ждал. Да не в том дело!
Спортивный комплекс «Локвуд-центр». Шейла зашнуровывает ботинки с ожесточенной решимостью в глазах.
Кирк Локвуд. Я всегда считал, что уходить надо победителем. Верно же? Но она была уверена, что мы победим снова. Ну а уж если Шейле Лин что-нибудь взбредет в голову… Лучше ей не мешать.
Глава 7
На следующее утро бедро разболелось еще сильнее. Но я решила, что виной тому жесткий матрас. Ночью я долго ворочалась: не давали уснуть то шум шоссе, то сладострастные женские стоны, доносившиеся из соседнего номера.
Включив душ погорячее, я долго стояла под струями воды, разогревая мышцы. Соревнования были назначены на позднее утро. А после обеда у меня будет достаточно времени, чтобы отдохнуть и восстановить силы.
В те времена соревнования всегда начинались с обязательного танца, в котором дуэты должны были показывать одни и те же шаги. Эту программу я любила меньше всего, но мне пришлось исполнять ее почти до конца моей спортивной карьеры. Оригинальный танец, позволяющий дуэтам создать собственную интерпретацию заданного стиля, нравился мне куда больше. Но самой моей любимой частью было финальное соревнование – произвольный танец. В этой программе мы могли сами выбирать музыку и ставить хореографию.
После горячего душа и хорошей растяжки мне удалось справиться с обязательным танцем под названием квикстеп. Правда, высоко взмахивать ногами я в этот раз не смогла, но Хит сумел под меня подстроиться, чтобы не нарушить синхронность. Это было далеко не лучшее наше выступление, но нам все равно удалось занять седьмое место.
На следующий день появился синяк. Я заметила его, переодеваясь к оригинальному танцу. Денег на дорогие костюмы у нас не было, поэтому Хит выступал в одной и той же простой одежде – черной рубашке и брюках. Я берегла свой единственный нарядный костюм для финальной части программы, а на обязательный и оригинальный танцы у меня было приготовлено черное бархатное платье с тонкими бретельками и разрезом – как назло, обнажавшим безобразный кровоподтек на ноге.
