– Думаю, что на сегодня достаточно, вам так не кажется? – говорю я ей со всей дружелюбностью, на которую способен.

– А ты что еще за хрен такой, чтобы указывать мне, что делать? Дай-ка мне пива да заткнись.

Чувствую, что краснею от стыда. Клиенты вросли в стулья, ожидая, как я поступлю. Чувствую, что на меня смотрят. После секундной нерешительности отступаю, открываю холодильник и достаю бутылку, снимаю пробку открывашкой и подталкиваю к женщине.

Томас подходит ко мне за барную стойку и делает знак рукой. Он отодвигает от женщины нетронутую бутылку, и мы обмениваемся взглядами. Я пожимаю плечами, как побежденный. Он мотает головой и больше ничего не предпринимает.

Между кофе с холодным молоком и очередным «простите» он сообщает:

– Меня пару дней не будет, Фернандо.

– Как так? – удивляюсь я.

Томас – мой шеф. И он бессовестный человек.

– Завтра у Эвелин операция, и за ней придется присмотреть.

– Завтра? Но… что за операция? Ты никогда не упоминал, что у твоей жены проблемы со здоровьем.

– Зачем мне болтать тут о болячках моей жены?

– Верно, я не хотел тебя обидеть, Томас. Там все серьезно?

– Замена сердечного клапана, – говорит он, загружая чашки и блюдца в посудомойку.

Увидев недоумение в моем взгляде, он объясняет:

– Это операция на открытом сердце.

– Черт. Сочувствую, Томас. Надеюсь, все пройдет хорошо.

– Спасибо, Фернандо. Медики нам пообещали, что будут использовать малоинвазивные техники и, насколько это возможно, операция окажется простой, так что оснований для проблем нет.

– Хорошо, рад за вас. Тогда… сколько времени ты будешь отсутствовать? Скоро ведь Рождество, и я один тут не справлюсь.

– Две недели, может быть, три. Но не волнуйся, ты будешь не один.

– Кто-то будет приходить?

– Новичок.

Должно быть, он меня разыгрывает. Томас – бессовестный человек, но неплохой предприниматель. Он не оставит заведение на меня и уж тем более не передаст его в руки какому-то новичку.

– Ты ведь шутишь?

– Скажи, Фернандо, я хоть раз шутил с тобой за все время, что ты здесь работаешь?

Я задумался. Не помню, чтобы хоть раз видел, как он смеется.

– Нет.

– То-то и оно.

Нервно чешу затылок. Мне не нравится эта идея. От слова совсем.

– Будь осмотрителен при найме. Ты себе не представляешь, сколько здесь швали ошивается. Стоит отвлечься, и тебя оставят ни с чем, Томас. Послушай меня: не верь никому.

– Вопрос уже решен, – отрезает он.

Назад дороги нет.

– И кто же это?

– Дочка одной подруги моей жены. Ты ее знаешь, не беспокойся, ей можно доверять. Я уверен, вы поладите. Я сказал ей прийти сегодня. Познакомлю вас, а потом мы все ей тут покажем.

Выдыхаю с облегчением. Надеюсь, девочка окажется порядочной.

– Как ее зовут? – спрашиваю без любопытства.

– Аманда.

Уильям Паркер

20 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Стенания Эвансов продолжаются несколько минут. Артур сидит на диване и обнимает жену. В такие долгие и неудобные моменты я храню молчание. Фото, которое появилось в телефоне Грейс, довольно похоже на то, что мне показала лейтенант Уотсон, хотя и не идентично ему. Оно сделано с другого ракурса. Кто-то снял его до приезда полиции. На секунду у меня вспыхнула надежда вместе с ним обнаружить и сообщения с угрозами в приватном чате, где указано имя отправителя, но он не настолько наивен, чтобы так просто выдать себя. Он весьма изощрен. Фото пришло в две группы WhatsApp и еще в три приватных чата и сопровождалось вопросами и словами неверия: «Скажите мне, что это не Сара!», «Это ведь монтаж?», «Какое глупое чувство юмора у некоторых». Проблема назревала нешуточная, фото стало вирусным. Скоро оно разойдется по СМИ и в социальных сетях, если уже не стало горячей сенсацией.

Вытирая слезы, Артур оборачивается ко мне и говорит убитым от горя голосом:

– Кто сделал это с моей малышкой?

– Это я и собираюсь выяснить, мистер Эванс, – вздыхаю я, достаю блокнот Moleskine и ручку и готовлюсь записывать. – Вы знаете, кто мог бы желать ей зла?

– У нашей дочки не было врагов, – с трудом произносит Грейс.

Как интересно они выражаются, имея в виду Сару. Мать говорит о ней как об их общей дочери, а отец три раза использовал местоимение в единственном числе.

– Известно ли вам о ее недавних ссорах с кем-либо?

– Нет.

– А есть ли кто-то, кто хотел бы причинить вред вам?

– Кто нам может желать такого? – спрашивает Артур.

Уотсон дала мне справку о квартире на Филберт-стрит. Она принадлежит Эвансам. Поэтому у Сары был ключ от нее, и она пришла туда по какой-то причине.

– Когда вы видели ее в последний раз?

У обоих снова выступают слезы.

– Позавчера, – говорит мать. – Мы навещали ее. Она уже несколько месяцев не живет… не жила… О господи. – Она закрывает глаза руками. – Она хотела больше независимости, хотела начать взрослую жизнь.

– Она жила на Филберт-стрит?

– Да, – подтверждает отец. – Эта квартира – ничего особенного, не понимаю, чем она ей приглянулась. Разве где-то еще бывает так же хорошо, как дома, с родителями? Нет такого места. А сейчас она… – Он мотает головой, унимая боль. – Если бы она не переехала, то была бы жива.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.