— А что за владельцы? — решил я дожать эту тему. — Может получится убедить деньгами?

— Да говорю же, не выйдет! Чё ты такой тупой, гобл? — раздражённо оскалилась полу-кореянка. — Китаянка там старая и русский дед, который чуть что за ружьё своё хватается.

Секунд пятнадцать мы молча шагали вперёд. Потом рядом непонимающе хмыкнула девушка.

— Ты чё лыбишься? — в голосе появились недоумевающие нотки. — Башкой поехал что-ли?

— Всё проще, — покосился я на неё, меняя направление и ускоряясь. — Я знаю этих владельцев.

На месте мы оказались уже спустя пятнадцать минут. А ещё через пять смотрели предложенную нам комнату. Точнее — студию. Пара отдельных кроватей, стол, пара стульев, микро-кухня с одной конфоркой. На полу — старый прямоугольный ковёр. Всё вместе — около тридцати квадратов по площади.

Цена оказалась выше, чем в предыдущих местах. Сто восемьдесят рублей. Но деньги сейчас имелись. Место же выглядело приличным. Сами владельцы тоже жили здесь, занимая весь третий этаж. На первом располагалась лапшевня и какие-то ещё помещения, внешние окна которых были задраены рольставнями. Второй — сдавали в аренду. Восемь небольших студий, из которых заняты были всего пять, считая нашу.

— Если что надо будет, пишите, — смерив меня очередным недовольным взглядом, дед Олег ткнул пальцем в распечатку, которая висела прямо на двери. — Ну иль звоните. Как угодно. Но в лапшевню со всякими дурацкими вопросами не бегать!

Дед нашим появлением был до крайности раздражён. Если бы не его супруга — наверняка выставил бы взашей.

— Конечно, — я чуть склонил голову. — В лапшевню только есть.

Поджав губы, он тяжело вздохнул. Ещё секунду постоял. И наконец захлопнул дверь, двинув в коридор. Вот и хорошо. Осталось только завесить чем-то окно, чтобы днём не сойти с ума.

— Я первая в душ, — сбросив на пол трофейную куртку, азиатка резво рванула к двери ванной комнаты. — Револьвер с собой возьму. Попробуешь подглядеть — сразу пальну!

— У тебя самомнения на десяток топ-моделей хватит, — покосился я на девушку. — Иди уже, мой свою тощую задницу.

— Что? — она чуть опустила голову, неуловимо напоминая движения быка на корриде. — У меня шикарный зад! Драный тупой гоблин! Бесишь!

Дверью она тоже хлопнуть хотела. Но в последний момента сдержалась. Видимо сочла, что это уже могут счесть нарушением порядка. Да ещё сразу после заселения.

Я же стащил с кровати, что стояла в углу одеяло и подтащив к окну стул, принялся решать основную проблему. Закончив, постоял, смотря на всё ещё тёмную улицу. Итоговое решение сложилось в голове только что. Пройдя сравнение с другими вариациями и став окончательным.

Отсиживаться или бежать — не вариант. Особенно после той долбанной ампулы с непонятным содержимым. Зверь непрерывно грызёт мозг — требует что-то предпринять. Не знаю почему, но сам запах этой ампулы, нещадно будоражит звериные инстинкты. Просто так взять и отвернуться в сторону не выйдет.

Раз так — значит у меня только что появилось ещё одно дело. Которое я вполне успею провернуть. Времени до полноценного рассвета должно хватить.

Стоило приблизиться к двери ванной комнаты, которая прилегала к косяку настолько неплотно, что там оставалась широкая щель, как внутри лязгнул взведённый револьвер.

— Я предупреждала, гоблин! — рявкнула азиатка. — Заглянешь, всажу пулю прям в глаз!

— В себя там не пальни случайно, — напоминание о безопасном обращении с оружием, сейчас точно лишним не было. — Отойду на час где-то. Не пугайся, когда увидишь, что меня нет.

До неё дошло, когда я уже выходил. Начала кричать что-то с вопросительными интонациями из душа. Ну а я захлопнул дверь, провернул в замке ключ и быстро помчался к лестнице.

Когда-то Константин Пятов учился на бухгалтера. Даже пытался работать. Пока в их контору не ворвались несколько вооружённых типов, быстро превратив её в поле кровавой бойни.

Парню повезло выжить. Притворился мёртвым и залёг среди трупов. А потом, спустя три месяца безденежья, вместе с безработным сокурсником обнёс ночной киоск.

Смешное дело. Микроскопическое. Но именно оно стало началом «Серых кроликов». Дела которых шли так хорошо, что их лидер уже чувствовал себя тесновато в старых кварталах.

— Что тут у вас? — поинтересовался он, выбираясь с заднего сиденья автомобиля, что заехал во двор одной из трёх «баз передержки» живого товара. — Почему просто не написали?

Двое крепышей, которые открывали ему ворота, нервно переглянулись. А из-за угла дома вынырнул тощий Селезень, который рулил этим местом.

— Идите за мной шеф, — чуть наклонил он голову. — Походу триады своих псов послали. Или ещё кто решил нас на зуб спробовать.

Константин нахмурился. С триадами договорились конечные заказчики. Условились, что «поставщики» не станут друг друга кусать, тратя на это ресурсы. Конкурентов, которые рискнули бы нападать на «Кроликов», рядом тоже не имелось. Если только кто-то далёкий. Решивший начать экспансию в порт.

— Через забор перекинули. На рассвете уже, — завернув за угол здания, Селезень отошёл в сторону, вытянув худую, испещрённую татуировками руку и указывая на предмет беседы. — Наши выбежали, но не нашли никого. Чьё это — я ваще без понятия.

Действительно. Откуда ему знать лица пятерых наёмников, которых Константин послал по следу мелкого ушастого выродка, который убил Грызла. Зато сам лидер группировки их помнил. Пусть и узнать вышло не сразу. Когда голова отделяется от тела, распознать черты лица почему-то сразу становится сложнее. А тут у каждого на лбу ещё и знак вырезали. Такой же, как оставленный на лице Грызла.

Трусы. Из чёрной плотной ткани. Только что извлечённые из упаковки. И надёжно прикрывающие хозяйство. Оценить подобное по достоинству может только тот, кто раньше бегал, завернувшись в кусок грязной мешковины.

Круче ощущения были только от горячего душа. Я смыл с себя столько всего, что казалось стал на несколько килограмм легче. Кое-где вовсе были настоящие наросты из десятка слоёв, которые я поливал водой и срывал пальцами.

Когда закончил — в стареньком зеркале отразился жилистый и тощий гоблин. Вроде жрал я в эти дни сверх меры. Но это с человеческой точки зрения. Звериная же моя часть считала иначе. Недостаточно. Зеленокожую тушку стоит кормить куда усерднее.

Спорить я с этим не планировал. Первое, что сделал вечером, когда мы с Акирой спустились вниз — заказал их фирменную лапшу. А к ней — паровых булочек с мясом. И расстегаев. Они в лапшевне тоже подавались. Любопытная смесь русской и китайской кухни. Так же, как кровь владельцев смешалась в их детях и внуках.

Одежда стала вторым пунктом. Разгуливать везде, завернувшись в большое белое полотенце, смастерив из него жалкую пародию на римскую тогу — можно. Но не хочется.

В торговый центр, что был в пяти кварталах отсюда, нас точно бы не пустили. Но туда я и не собирался. Вместо этого поинтересовался у бабушки Мей, где можно купить недорогую одежду. И двинул туда, завёрнутый в полотенце. Ну и с сумкой за плечами. Внутри — ремень, оружие и запас батончиков.

Теперь же, стоял перед зеркалом, рассматривая своё отражение. Недорогие штаны из грубой ткани. Рубашка. И кроссовки.

Помытый и одетый, я совсем не походил на себя старого. Как будто совсем другой человек. То есть — гоблин, конечно же.

— Как тебе? — повернув голову на звук голоса, увидел покидающую кабинку Акиру. — По-моему почти идеально.

Стоящий за прилавком китаец, что пустил нас, услышав имя Мей и увидев пачку банкнот, одобрительно зацокал языком. Я же, смерив девушку взглядом, отвернулся и двинулся к рядам с женской одеждой. Быстро снимая и набрасывая на левую руку вещи.

— Держи, — вернувшись к удивлённой азиатке, сунул ей в руки ворох одежды. — Примерь это.

— Нахрена? — её ноздри раздулись от выдоха, а лицо снова искривило раздражение. — Сейчас-то что не так, гобл?