— Ты прав, Петр. Хотел лично сообщить, что ты мне нужен в Москве. После праздников собирайся переезжать.

Петр Миронович как-то в момент осунулся:

— Вот так вот сразу?

— Не сразу. Но тебе пора расти. Есть, на кого республику оставить? Я знаю, ты человек обстоятельный, всегда кого-то на хозяйстве держишь.

— Найдем, Леонид Ильич.

Машеров уже понял, что на попятную не пойдешь, и легкой завистью глянул на бокал.

— Ты кури, если хочешь.

— Да врачи не советуют.

— Я сегодня тебе разрешаю. Потом познакомлю с одним китайцем. Ты мне здоровый нужен.

Глава Белоруссии остро глянул на Генерального:

— Вам или…

— Стране, конечно! Ты в подхалимах никогда не ходил, за это и ценю. Но грех свой талант управленца прятать в пусть и достойной, но маленькой республике. Твой уровень выше. Но потребуется время на подготовку. И его у нас мало.

Петр потянулся к чашке и жадно выпил ее всю, в горле разом пересохло. Он почуял в словах Брежнева нечто большее. Да и всех на самом деле серьезно беспокоил 1975 год. Пусть и гладко выглядит на бумаге, но можно напороться на овраги. Больно уж доселе перемены власти в СССР проходили непросто. Наверное, прав Генсек, учредив пост Председателя. Вдруг преемник не потянет. На этот случай есть Центральный комитет с правом созыва внеочередного съезда.

Брежнев быстро сообразил, что сейчас на уме у собеседника, и с улыбкой добавил:

— Ну так уже не рассчитывай. Нам сначала требуется посмотреть на тебя. Да и чтобы ты сам привык к новым масштабам. Мне же нужно узнать, на кого я оставлю страну.

— Леонид Ильич…

— Не надо! Я не собираюсь завтра в могилу, но сам понимаешь, руководить сверхдержавой должен здоровый и молодой человек.

Машеров задумался:

— Но я же не успею.

— Если и будет твоя очередь, то, возможно, следующая, — отрезал Генсек.

— Это что же, каждому по пять лет уделено?

— Не знаю, Петр, это уж как пойдет. Сильно сомневаюсь, что после восьмидесятого я буду иметь возможность влиять на власть.

— Да что вы говорите, Леонид Ильич. Вы редкого ума человек. Такую державу повернуть.

Брежнев помолчал и высказал:

— Всему свое время. Мое заканчивается, Петр. Так что страну на вас оставляю. И тебе потребуется время, чтобы эту мысль переварить. Так что отгуляй праздники и собирайся. Числа десятого соберем Политбюро и получишь новое назначение.

Выпив еще одну чашку чая, Машеров осмелился и поинтересовался:

— Куда меня планируют? В секретариат?

— Еще чего! Бумажки передвигать? Там Патоличев и Фурцева пусть буйствуют, а тебе нужно в масштабе с экономикой и внешней политикой ознакомиться. В правительстве возглавишь комитет по НЭРам. У тебя хорошо получается договариваться. Ну и приглядывать будешь за «цифровизацией». Мазуров не справляется с объемом, он же тебе и подскажет откуда ноги растут. Больно много всего сейчас появляется. Да и знаком ты с ним накоротке. Закончить хотя бы телефонизацию страны, объединить ресурсы в кулак для развертывания Комсети, создание Центров обработки информации — ЦИО. Армия, Космос, Госплан все хотят себе побыстрей и первыми. Наши союзники по СЭВ также желают присоединиться. Так что работы невпроворот.

— Вот это масштабы!

— Уже не сомневаешься?

Глава Белоруссии по привычке выставил свои длинные руки на стол и начал задумчиво переминать пальцами.

— Да нет. Принцип работы везде одинаков. Составить план, подобрать команду, проконтролировать. Мне поначалу также было непросто с литовскими товарищами. Сейчас вот и с поляками нашли общий язык.

Леонид Ильич живо подался вперед:

— И как там дела?

— Косыгин лихо дела развернул. Гонор с пшеков сбил, заставил работать. Но дело пошло, и поляки… Как бы это правильно сказать: получили второе дыхание. Если человеку поставить ясную цель — он же горы свернет!

— Тут ты прав.

— У них есть соревновательный дух. «Что мы — хуже чехов?» По линии СЭВ им опять же — кредиты выделяют.

— Главное — чтобы не в распыл пошли.

— Это у Косыгина-то? Он каждую копеечку бережет.

Брежнев нахмурился, и Машеров понял, что этого деятеля лучше лишний раз не упоминать. И вообще, в связи с отставкой некогда всесильного премьера ходили странные слухи.

— Только расскажите все-таки, Леонид Ильич, куда мы страну ведем. О коммунизме уже все меньше рассуждаем. «Мир полдня» старым кадрам многим непонятен.

— Куда-куда на Кудыкину гору… — Брежнев откинулся в удобном кресле. Петр Миронович уже заметил, как тут все у вождя с великим комфортом устроено. Без лишних изысков и шика, как бывает у тех, кто дорвался до власти. И без показной простоты, что также встречалось у номенклатуры. Скорее прагматично. Если уж мебель, то такая, на какой удобно сидеть и не устаешь. Свет не бьет в глаза и не погружает все в полумрак. Все рассчитано до мелочей, даже чашки и блюдца.

— Слышали бы вас соратники.

— И слышали, и не раз! И я в который раз повторяю, что не знаю. Не мое это дело.

Машеров был ошарашен:

— Как это? А кто?

— Дед Пихто! Петр, ну ты в самом деле детские вопросы задаешь. Скажу тебе огромный-преогромный секрет. Никто из партийного и советского руководства его не знает. Даже покойный Суслов не ведал.

— Но как…

— Таком! Ну ты же серьезный человек, Петр Мироныч. Куда можно вести, если об этом ничего никому не известно.

После минутного молчания Машеров осмелился спросить:

— Тогда зачем мы так куда-то постоянно спешим? Ради чего людей напрягаем?

— Хочешь откровенный ответ?

— Хочу.

— Молодец, растешь в государственном плане. Все просто: чтобы нас не смяли. Будем слабыми, сомнут, съедят и не поперхнутся. Ну не мне это рассказывать, видел, как цивилизованные европейцы у нас свои делишки обстряпывают. Во время войны, небось, насмотрелся вдосталь. Мы, когда к границе шли, слезами обливались. Все порушено и сожжено. Если ты думаешь, что американцы другие, или они за эти годы изменились…

— Не думаю! — жестко ответил Петр Миронович. Он внезапно осознал, что прикасается к некоей тайне.

— Поэтому мы должны быть сильней, мощнее всех в мире. И жить лучше. Иначе, чем мы будем привлекать зажиточный класс самых развитых стран? Ты бывал в Париже? Сидел в их кафе, ходил по магазинам?

— Да как-то…

— Съезди, посмотри, сравни. И подумай, что можем предложить мы.

— Понятно, сразу организую командировку по нескольким странам.

— Вот это по-нашему! Но чтобы тебя успокоить. Социализм мы все-таки строим.

— Только строим? — Машеров широко улыбнулся, Ильич умел запутывать.

— А ты подумал, что все уже готово? Мы при нашем-то вечном бардаке?

— Да нет, работы непочатый край!

— Опять правильно мыслишь. Людей надо жильем обеспечить, вещами первой необходимости, передовой бытовой техникой, транспорт наладить, образование, медицину. И это все строительство социализма, только более развитой стадии. Сколько их еще будет, я тебе даже не скажу. За горизонт смотреть надо, а меня текучка заедает.

Брежнев заказал еще чай, ему принесли травяной. Поставили на стол нарезанный сыр и мясо, а также фрукты. Машеров еще удивился выбору. Откуда зимой груши и виноград?

— Ты кушай, Петр, разговор будет долгим. Мое мнение таково — будущее должны придумывать ученые. Есть такие типы: футурологи, они чем-то на фантастов похожи. Но зря улыбаешься. Ты смотри, как фантастика к нам вплотную подступила. Буквально за пару десятков лет. Космос, ЭВМ, химия, генетика. А что будет еще через два? Мгновенная передача телевизионного сигнала из любой точки мира? И над этим решением уже вплотную работают молодые ребята, даже спутники связи запускают. Таким же образом начнем передавать массивы данных Комсети. ЭВМ станет намного меньше, как портфель. Носи с собой и наблюдай собеседника с другой части страны на плоском экране по видеосвязи. Товары можно заказать не выходя из дома. И готовые наборы получить в магазине. Деньги будут электронные. Это уж фактическая реальность. Глушков и его институт над системой работает. И ведь об этом только недавно в книгах писали. Фантасты ведь бывают большими реалистами, чем мы, просто мыслят в иных категориях.