Осип не выбирает. Он обрабатывает обе дырочки по очереди. Его язык яростно ласкает мою набухшую, безумно чувствительную киску, заставляя её снова пульсировать, а потом с тем же напором впивается выше, в тугое колечко попки. Лижет её, проникает в меня языком, заставляет сжаться от шока и невероятного, пошлого удовольствия.

Это слишком. После тонкой работы Тихона эта грубая, всепоглощающая атака сводит меня с ума.

Я четко вижу разницу между своими боссами с шокирующей ясностью. Тихон – сдержанный мастер, доводивший до исступления контролем. Осип – это стихия. Раскрепощённый, безбашенный, не знающий границ.

Я стону, упираясь лбом в спинку дивана. Тихон в ответ проводит пальцами по моей щеке, заставляя поднять взгляд. Босс жадно рассматривает меня, пока Осип работает языком сзади.

В его глазах – вызов и одобрение. Меня разрывают на части два противоположных чувства, два мужчины.

Осип не останавливается, его язык становится инструментом моего падения. Эта наглая животная прямолинейность добивает меня.

Вторая волна оргазма накатывает неожиданно, вырывая из горла громкий крик. Кончаю снова, дрожа всем телом, чувствуя, как соки стекают по моим бёдрам, а Осип прижимается лицом ещё сильнее, вылизывая меня до последней капли.

Тишина. Воздух густой и сладкий, пахнет виски, парфюмом и моей смазкой. Нарушением всех правил. И вдруг… раздается шуршащий звук.

Разворачиваюсь, во все глаза смотрю на нашего директора. Осип достает из заднего кармана презерватив. Зубами вскрывает упаковку. Наши взгляды встречаются. В глазах мужчины не только голод, но и тёмная самоуверенная нежность победителя.

– Ну что, Лерчик, – говорит Осип, натягивая резинку на член. – Приступим к десерту?

Воздух в кабинете тяжелый, пропитанный ароматом виски, сладкими духами Леры и нашим общим возбуждением.

Лера стоит раком на диване совсем голая. Я вижу каждый изгиб её сочного тела в тусклом свете настольной лампы: плавные линии бёдер, тонкую талию, полную грудь, которая поднимается в такт частому неровному дыханию.

Её кожа блестит от пота и моих прикосновений. От её собственного желания. Осип стоит за ней, сминает ладонями ее пышную попку, его взгляд тёмный, голодный, не скрывающий ничего.

– Я первый, – говорю твердо, даже немного грубо. – Я год ждал, пока никчемный женишок накосячит. Год лишь смотрел. Лера пришла ко мне. Она моя!

Осип не отступает. В его позе читается напряжение, пальцы слегка сжимаются, но улыбка становится агрессивной, вызывающей.

– Ждал? Я знаю! Ты думаешь, что один такой, Славский? Она не твой приз за терпение! Лера свободная женщина.

– Но это мой кабинет, – наши взгляды сталкиваются в поистине самцовом поединке. Не думал я, что Осип будет предъявлять права на Леру. – Моя ночь. И я войду в неё первым.

Лера замирает, напрягается, садится на диване, прикрыв свою восхитительную грудь. Она смотрит то на меня, то на Осипа, и в её расширенных зрачках я читаю не страх, а вызов. Она ждёт, кто возьмёт верх, и эта её готовность быть завоёванной сводит меня с ума.

Осип вдруг ухмыляется, и в его глазах вспыхивает опасная искра, которая всегда делала его блестящим переговорщиком и невыносимым соперником.

– Хочешь быть первым? Ладно. Но тогда давай по-настоящему. Двойное проникновение. Она сверху на тебе, а я вхожу сзади. Так мы оба получим её одновременно. Никакого первенства, только равенство.

Лера резко дёргается, словно от пощечины, сжимается. Я обнимаю ее и притягиваю к себе.

– Нет… – её голос дрожит, в нем слышится испуг. – Это… я не могу… это слишком…

Вижу настоящий страх в её глазах. Животный, глубинный, тот, что рождается не от мысли, а от инстинкта. Лера вжимает голову в плечи и кусает свои пухлые губы.

Я беру её лицо в ладони. Её кожа горячая, а в уголках глаз скапливаются слезы. Мне это не нравится. Эта девушка должна плакать лишь от оргазмов…

– Лера. Ты сегодня выстояла против двух предательств. Пережила унижение. Не сломалась. Ты нашла в себе силы принять меня и мои чувства тогда, когда сама была в раздрае. Ты сильнее, чем думаешь.

Осип садится с другой стороны дивана, его движение неспешное, почти бережное. Он не касается её, но его присутствие ощущается кожей.

– Я буду осторожен, – его голос становится непривычно мягким, без обычной едкой окраски. – Тихон будет держать тебя. Смотреть на тебя. Если скажешь «стоп» всё прекратится. Сразу. Обещаю.

Она смотрит на меня, слёзы, наконец, переполняют её глаза и скатываются по щекам. Стираю их большим пальцем.

– А если будет больно?

– Тогда я убью его, – говорю спокойно, не отводя взгляда. – Но сначала попробуй. Ради себя. Ради того, чтобы сегодня ты взяла всё, что заслуживаешь, а не довольствовалась остатками. Мы оба твои, Лера…

Моя помощница долго смотрит на меня, её глаза блестят в полумраке, губы слегка дрожат. Потом следует медленный, едва заметный кивок. Согласие. Доверие.

– Встань раком, девочка, – хрипит Осип, – я разработаю твою попку. А ты пока поласкай своего ледяного босса.

Лера встает на четвереньки на диване, её движения неуверенные, почти робкие. Рукой она расстегивает мои брюки, боксеры. Обнажает член.

Сначала просто касается его губами, потом мягко, влажно сдавливает. Лера берёт мой член в рот и язычком начинает водить вокруг головки, заставляя меня резко вдохнуть. Горячо. Влажно. Невыносимо. Её глаза закрыты, длинные ресницы трепещут.

А сзади Осип, стоя на коленях, щедро наносит прозрачную жидкость на свои пальцы, потом осторожно проводит ими между пышными ягодицами. Лера вздрагивает, выгибает спинку, но не останавливается, продолжая сосать мой член.

– Дыши, красавица, – шепчет Осип. – Всё хорошо. Расслабься. Ты почти готова…

Помогаю Лере подняться. Медленно, осторожно усаживаю её сверху на себя. Она опускается, принимая мой член своей горячей киской. Её внутренние мышцы обжигающе горячие, тугие, идеально облегающие меня.

– Сейчас… – напряженно рычит Осип.

Он направляет свой смазанный член к её попке. Входит медленно, миллиметр за миллиметром, с легким напором. Лера резко, громко вскрикивает, её тело напрягается до предела, каменеет между нами.

Мы оба замираем. Она сильнее стягивает меня своими стеночками. Мы постепенно наполняем ее собой полностью. Растягиваем до предела. А Лера принимает…

– Дыши, – повторяю я, целую её лоб, её щеки, солёные от слёз. – Мы с тобой. Я здесь.

Лера дышит глубже, прерывисто, и с каждым вдохом её тело чуть расслабляется. И тогда мы начинаем двигаться. Сначала я. Снизу. Медленные глубокие толчки вверх.

Потом Осип. Сзади, входя в ритм, находя свою частоту. Наш темп рождается сам – не идеально синхронный, но дополняющий, как два разных инструмента в одной партитуре. Лера стонет, запрокидывает голову, ее податливое тело становится гибким между нами, будто она – связующая субстанция, а мы – два полюса, между которыми бьёт ток.

Я смотрю на её лицо, оно искажено запредельным удовольствием, что стирает все мысли и страхи, оставляя только чистое чувство.

Ее накрывает сильный оргазм, Лера пронзительно и долго кричит, судорожно, волнами сжимая нас собой. Она так меня стягивает, что с губ срывается рычащий стон.

Осип кончает следом, с низким рыком, впиваясь зубами в её плечо, оставляя след. Я изливаюсь последним, и в этот момент моя голова совершенно блаженно пуста. Все, что я вижу – это полуприкрытые благодарные глаза женщины, которая наконец-то стала моей…

Мы остаёмся втроем потные, липкие, молчаливые. Лера между нами, её дыхание постепенно выравнивается, становится глубоким, медленным. Я чувствую, как её тело расслабляется, и она засыпает, прижавшись ко мне щекой, её рука бессильно лежит на моей груди. Осип откидывается на спинку дивана с другой стороны, его глаза закрыты.

Просыпаюсь от холода. Рассвет безжалостно бьёт в глаза сквозь открытые жалюзи. Диван пуст. Леры нет.