* * *

Негромко переговариваясь мы шли по лесу. Зверей, которые могли бы стать нашей добычей, мы не видели. Может, они тут и живут, но наверняка животные замечали нас намного раньше, чем мы их, и прятались или уходили с нашего пути.

Внезапно спереди послышался нарастающий визг и из кустов вырвалось нечто. Оно неслось к нам, рассекая заросли лопухов. Я заметил только быстро движущуюся серую спину, за которой остаётся дорожка смятых листьев.

Среагировать я не успел. Растерялся. И даже если бы сразу понял, как именно нужно реагировать, всё произошло слишком быстро – я бы просто не успел опустить копьё, которое нёс на плече.

Зато Ромка не растерялся. Он взмахнул своей дубиной и боковым ударом снёс атакующее животное. Оно кувыркнулось через бок, вскочило на ноги и… с визгом побежало. Но теперь оно бежало не к нам, а от нас. Через секунду оно скрылось в зарослях.

Пока зверь кувыркался и набирал скорость, я успел его разглядеть. Оно было похоже на поджарую дикую свинку ростом мне по колено. Морда её выглядела, как будто её рыло приплюснули кирпичом. Сбоку из челюстей торчала пара длинных клыков, которые росли в стороны и дугами загибались кверху.

– Мля! – выразил Ромка свои чувства. – И чё это было?

– Какие тут резвые дикие кабаны! – обрадовался чему-то Валерка.

– Этот грёбаный свин мне чуть ногу не пропорол! – Ромка поводов для радости не видел.

Нюська от неожиданности сначала отпрыгнула в сторону, а потом встала, уставившись в направлении, куда скрылся агрессивный кабан. Даже не залаяла. Она вообще очень молчаливая собака.

* * *

После встречи с диким свином мы все, включая собаку, стали более осторожными. Внимательно смотрели по сторонам, шли молча, старались не наступать на ломкие ветки, чтобы не выдать себя треском.

В какой-то момент мы подошли к зарослям кустов с крупными перистыми листьями, то ли пальм, то ли огромных папоротников.

Нюська бодро сунулась в кусты.

Мы хотели последовать за ней.

Внезапно ветки раздвинулись, и из них показалась задница собаки. Её хвост был поджат, она выползала из зарослей кормой вперёд.

Я видал достаточно всякого, и точно знаю – если психически здоровая собака начинает ползти жопой вперёд – это не к добру. Особенно если после такого перформанса она смотрит на тебя круглыми глазами, приоткрыв пасть, и… молчит. Как будто хочет то ли порычать, то ли взвизгнуть, но боится.

За кустами кто-то заворчал, громко и протяжно пустил газы.

Я поднял руку с раскрытой ладонью, пока кто-нибудь не брякнул что-нибудь вслух. Ромка и Витёк, которые долго работали со мной и привыкли понимать мои жесты, замерли. Валерка не понял, уже набрал воздух, чтобы что-то сказать. Пришлось сделать страшные глаза, поднести палец ко рту. Он захлопнул уже приоткрытый рот.

Я присел и осторожненько раздвинул ветки.

За кустами, метрах в десяти, находилось животное.

Громадное животное.

Оно стояло к нам задом. С первого взгляда я решил, что это большой, очень большой медведь. Длинная лохматая шерсть темно-бурого цвета наводила именно на такую мысль. Но со второго взгляда бросились в глаза отличия. Вместо округлой медвежьей спины у животного имелись чётко видимые широкие и крепкие плечи. Спина животного сильно прогибалась, на пояснице она располагалась горизонтально, а на уровне лопаток стояла почти вертикально. Мощные передние лапы были намного длиннее задних, и не только длиннее, но и толще. На месте затылка торчал высокий горб.

Животное чуть повернулось. Массивный округлый череп с короткими широкими челюстями, выпуклый лоб, глубоко посаженные глаза.

«Да это же обезьяна!» – понял я.

Это действительно была обезьяна, что-то вроде гориллы, только размером с крупного быка.

Обезьяна подняла переднюю лапу, толстенными чёрными пальцами обломила крупный молодой побег и отправила его в рот. Потом следующий. Огромная горилла набивала свой толстый живот, свисающий почти до земли.

Пока я разглядывал её, парни успели сунуть свои головы в проем между листьями и тоже глянуть.

Я жестом показал, что нужно уходить. Мы на цыпочках, внимательно глядя под ноги, чтобы не хрустнуть веткой, удалились по своим же следам. Я отсчитал сотню шагов, потом вполголоса предложил:

– Давайте возвращаться. Иначе мы или не сможем пройти мимо обезьяна, или заблудимся при попытке его обойти.

– Что это вообще было? – тихо возмутился Ромка.

– Это? Похоже, это был обезьян-чудовище.

– Мля! – емко выразил впечатления Ромка. – Это просто песец какой-то!

До «своего» дерева мы добрались без происшествий, даже не заблудились.

Немного не доходя до него Ромка приметил местечко, где «лопухи» не росли, и земля была голой. Там он решил устроить ловушку на птиц. Там – потому, что на голой полянке птицам легче заметить приманку. Разложил на видном месте несколько широких листов, на них насыпал жареных семечек из пакета, найденного в кармане, добавил для надёжности кусочки печенья. Рядом разложил петли, связанные из тонких верёвочек.

Окинул результат хозяйским взглядом, поправил что-то и заявил:

– Ну вот, теперь надо подождать. Обязательно что-нибудь попадётся.

Мы отошли к своему укрытию. Какое-то время мы там занимались своими делами. Я дорабатывал копьё, Валерка пытался найти древесину, подходящую для лука, Ромка и Витёк курили и обсуждали рецепты приготовления мяса на костре.

– Проверить надо, – решил Ромка, когда ему показалось, что времени прошло достаточно.

Сходил к ловушке. Отсутствовал довольно долго, вернулся с какой-то мелкой пташкой в руке.

– Мелочь гадская, попалась в ловушку и билась там. Всех других птиц отпугнула, – объяснил он. – Я переставил петли, чтобы они в разных местах стояли, на расстоянии. Теперь если в одну что-то попадёт, другие работать не перестанут.

Через полчаса мы услышали птичьи вопли. Бросились к ловушке – в петле бился крупный попугай.

Потом попался ещё один. Также нам досталась пара птиц, похожих на голубей, и три бесполезные мелкие пичуги, их мы отдали Нюське. Нюська не сразу сообразила, что ещё тёплые пташки, дёргающие крыльями и лапками, – это такая пища, но потом оценила новое для себя блюдо.

Фазаны или павлины в наши ловушки так и не пришли. На обед пришлось довольствоваться попугаями и голубями. Для четверых мужчин – этого мало. Чертовски мало!

* * *

Валерка ободрал часть перьев с попугаев – для стрел. Он не оставлял надежду сделать нормальный лук, из которого получится не только стрелять, но и попадать. Похоже, ему просто нравится делать оружие. В конце концов, любой мужчина в глубине души – мальчик. Ромке нравится играть в кубики и строить высокие кипы из тюков. И плевать, что неустойчивые стопки потом падают. А Витьку нравится возить тюки с места на место. Придёшь в понедельник, а там, где в пятницу лежало двадцать тонн сырья – пустая площадка, засыпанная мусором, зато в другом углу территории стоит новая кипа. Зачем? Витёк говорит, что так будет удобнее. На самом деле ему просто нравится кататься. Ну а Валерке нравится мастерить оружие. Не самое плохое хобби в наших обстоятельствах. Может, даже пользу принесёт. А может, не принесет. Тут – как карта ляжет. Потому что кроме любви к мастерству нужны ещё руки, растущие из правильного места.

Готовить добытых птиц вызвался Ромка. Он отгрёб с земли в сторону слой опавших листьев, нарыл заострённой палкой-копалкой глинистой почвы и обмазал ею птиц. Потом развёл костёр и зарыл тушки в угли.

Костёр мы разводили опять внутри дерева. По его полому стволу, как по дымоходу, дым поднимается на двадцатиметровую высоту и там рассеивается ветром. А заодно огонь распугивает насекомых, которые ещё не все разбежались из трухи, покрывающей пол нашего укрытия.

Сложнее всего было дождаться, пока повар скажет, что еда готова. Готовил Ромка по часам.

Вот ещё одна проблема – пока не сели батареи наших телефонов, мы могли отслеживать время. А как будем определять его потом? По солнцу не получится – его не видно из-за крон деревьев.