Если бы не… досадные мелочи.

Эти мелочи, возможно, незаметные со стороны, вводили Вивьен в ступор и смущали, вгоняли в краску. Или у нее после пребывания в резиденции Моро повысилась мнительность? И чудилось всякое?.. Или всё-таки не чудилось?

В кольце его рук Вивьен чувствовала себя… неприлично, как в объятиях. Крепкая ладонь вжималась в ее талию. И взгляд. Казалось, он смотрел ровно и спокойно, а ей хотелось убежать от этого взгляда, спрятаться и закричать, что не надо так на нее смотреть! Она недостаточно взрослая для таких взглядов! Она не знала, что с ними делать, и как на них отвечать…Она не хотела, чтобы на нее так смотрели, чтобы он так на нее смотрел.

– Я знаком с вашим отцом, но никогда не слышал о вашей матушке. – сказал Доминик, когда они в очередной раз сменили фигуру в танце, и он снова вжал ладонь в ее талию. И небрежно уточнил: – Она валорийка?

– Нет, она не здешняя.

Император прекрасно уловил, что она имела в виду под словом «нездешняя», и довольно прищурился, словно и ожидал именно такой ответ и остался им доволен.

– Как ее зовут?

– Маиса.

Он помолчал, глядя на нее так, словно засомневался в ее словах.

– Красивое имя. Вы, наверное, на нее очень похожи.

– Нет. Дядя Лариус всегда говорил, что я пошла в их породу, и очень похожа на отца.

Смена фигуры и снова такой же странный взгляд. Видимо, Сандэр у него научился так смотреть.

– У вас необычный вкус. Выбрать синее платье на бал в честь собственной помолвки. В этом есть нечто непостижимое, таинственное…

Что-то ей подсказывало, что, даже если честно объяснить причину своего выбора, Его Величество всё равно не слезет с этого коня. Похоже, император назначил ее на сегодня самой загадочной персоной на балу.

Что ж, если ему так угодно, пусть потешится… В таких случаях спорить и объяснять бесполезно, мудрее помалкивать и терпеливо переждать, пока всё закончится само собой.

А как просто объяснялось всё на самом деле… В светлых платьях она блистала на торжественных приемах в Валории, они ей до ужаса наскучили. А правила бала в честь помолвки, установленные церемониймейстером, допускали любой цвет. Она воспользовалась и выбрала синий. Вот и вся загадка.

– Вы как кусочек неба, выглянувшее среди множества белых облаков…

Да, если местные дамы хотели, чтобы невеста затерялась в этих облаках, то они добились противоположного эффекта. Вивьен было заметно из любого конца бального зала.

Музыка смолкла, и Вивьен присела перед императором в реверансе, затем, словно невзначай, бросила взгляд в сторону и боковым зрением заметила спешащего к ней Сандэра.

Еще ни разу в жизни Вивьен так не радовалась его появлению.

Слава богам, конец этой пытке!

– Простите, Ваше Величество, кажется, Сандэр уже заскучал без меня. – ослепительно улыбнулась она Доминику и неторопливо, с грациозностью махитанской бабочки, развернулась и вспорхнула навстречу счастливому жениху, хотя хотела бы броситься со всех ног и удрать побыстрее. И не к Сандру, а прочь из бального зала.

Уходя, Вивьен затылком чувствовала тяжелый взгляд Доминика.

***

Гвенни, уперев ладони в холодную мраморную столешницу по обе стороны от рукомойника, опустив плечи и голову, тяжело дыша, стояла в туалетной комнате.

Из открытого крана хлестала вода, в запертую дверь беспрестанно стучала и звала ее встревоженным голосом фрейлина.

– Ваше Высочество!.. Что с вами?.. Ваше Высочество!.. Вам плохо?.. Позвать целителя?.. Ваше Высочество!.. Целитель уже пришел!..

Но принцесса словно оглохла и ослепла. Она смотрела перед собой, не видя и не слыша ничего вокруг.

Она сбежала из зала в свои покои, как только выпала первая возможность.

Сегодня Гвенни снова провалилась в страшные воспоминания многолетней давности, когда был еще жив ее родной брат Филипп, и старые страхи и призраки вновь восстали, наполняя ужасом прошлого все ее существо.

Эта девочка, валорийская княжна, невеста Сандэра… Она так похожа на ее лучшую подругу Сайю. Нет, не просто похожа, она ее двойник, сестра-близнец…

Боги! Разве такое возможно?

Знак. Дурной знак… Быть беде. Снова быть беде.

Гвенни вскинула голову.

Перед ней на стене висело зеркало в роскошной золоченой оправе. Она увидела свое мертвенно-бледное лицо, заострившиеся скулы и сухие провалившиеся глаза.

Быть беде. Снова быть беде.

Она слишком хорошо знала Доминика и видела, как он смотрел на невесту племянника. Ничего доброго этот взгляд не сулил.

Гвенни не сомневалась, брат не сдержится. Посягнет на чужое… И тогда Сандэр убьет его. И история повторится.

Принцесса решительно тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.

Нет.

В этот раз она не будет безропотно наблюдать, как гибнут ее близкие. Она не допустит в императорской семье нового несчастья.

Ее Высочество смочила руки и брызнула себе в лицо, потом взяла полотенце и промокнула влажную кожу, закрутила вентиль крана. Выпрямилась, развернулась и подошла к двери, распахнула ее, встретившись глазами с испуганным взглядом фрейлины. За ее спиной мельтешил помощник Главного целителя Дария.

– Пошли вон. – ледяным голосом отрезала Принцесса.

– Но Ваше Высочество… вас нужно привести в порядок, в таком виде нельзя к гостям… – залепетала, заикаясь, фрейлина.

– Вас следует осмотреть… – робко поддакивал ей целитель, держа в руках высокий фужер с темной жидкостью. – Ваш успокоительный отвар…

– Вон, я сказала… Оба.

Виновато переглянувшись, фрейлина и целитель удалились.

Оставшись одна, Гвендолин несколько раз, нервно заламывая руки, прошла по комнате туда-сюда.

Ей нужно успокоиться. Здравые решения она сможет принимать только с холодной головой.

Целитель, уходя, предусмотрительно оставил фужер с заготовленным отваром на небольшом столике у двери, и она подошла, взяла его и опрокинула в себя одним глотком.

Поморщилась. Горький. Гадость.

Гвенни еще пометалась по комнате и рухнула в любимое кресло, стоявшее у нерастопленного камина.

Отвар начал понемногу действовать.

Сердце постепенно усмиряло лихорадочную скачку, дыхание выравнивалось, мысли выстраивались в ровные ряды.

Она обязательно что-нибудь придумает. Обязательно. Даже если ради этого ей придется избавиться от валорийской гостьи навсегда.

***

Его Величество, выпустив, не по своей воле, птичку из клетки своих объятий, пристально смотрел ей вслед, пока синяя дымка платья не растворилась в толпе.

К нему сразу подошла Гвендолин и заговорила, глядя на него пытливо-тревожными глазами. Он почти не слушал сестру, хоть и отвечал уверенно и бодро кивал и, судя по тому, с каким видом покинула его принцесса, отвечал невпопад.

Доминик думал о ней, о своей Сайянаре, невольно и непрерывно выискивая ее в многолюдье огромного бального зала. Он был опьянен и окрылен неожиданно свалившимся на него счастьем.

Неужели это случилось?! И боги смиловались над ним, простили его прегрешения и после стольких лет безуспешных поисков вернули ее!

Он напрочь забыл, что девушка – невеста его племянника. Его накрыл небывалый подъем сил и воодушевления.

Перед глазами всплывали приятно щекочущие воспоминания: чистая гладкая кожа, влажные ровные жемчужины зубов в приоткрытой улыбке, синие, как морская бездна, глаза. И голос. Такой же глубокий, грудной, волнующий. Она нисколько не стремилась ему понравится, не заискивала, не трепетала перед ним, а вела себя на равных, как и Сайянара, когда он впервые ее встретил. Даже не так… Это ему хотелось понравиться ей, завоевать ее внимание и симпатию. Он был готов на всё ради одной улыбки. Даже бросить к ее ногам целую империю.

Ничего в этом мире с годами, и даже столетиями, не менялось. Всё точно так же, как и много лет назад… Как он ошибался, когда думал, что повзрослел, изменился, стал другим, умудренным опытным любовником, знавшим и видевшим женщин и их повадки насквозь, считавшим, что никто и никогда не пробьет броню, которую он нарастил в своем сердце.