За полтора года Сокольский прошел путь от простого опера до заместителя начальника отделения уголовного розыска, а еще через год сам возглавил это отделение. Замом он взял себе старшего опера капитана милиции Вячеслава Горбунова… С тех пор прошло не так уж много времени, и Сергей оказался в его прямом подчинении. Знал бы он тогда, что из трудяги опера Горбунова выйдет коррумпированный чиновник с замашками уголовного авторитета, выгнал бы Славика из милиции взашей. Тем более информация, что за его спиной заместитель «решает вопросы», поступала Сокольскому не раз и не два, но он, не желая топить коллегу, закрывал на это глаза. Уже в девяносто четвертом году у Вячеслава в личном пользовании было две машины: новенькая «Волга» и обшарпанные «Жигули» шестой модели (по служебным делам ездить). Спрашивается, откуда у сотрудника милиции деньги на два личных легковых автомобиля?
А теперь коррупция стала привычной нормой жизни не только для правоохранительных органов, но и всей вертикали власти: от Президента с его экс-зэком Премьер-министром до работников ЖЭКа. Для радикального искоренения коррупции нужна по меньшей мере революция, предпосылки для которой, по мнению Сокольского, давно назрели. Что-то нездоровое он видел в том, что человек с уголовным прошлым (в провластных средствах массовой информации, правда, утверждалось, что в молодости Премьер был два раза осужден якобы необоснованно из-за судебной ошибки) сталу руля государства. По поводу снятия судимостей с Премьера у Сергея были большие сомнения. Как-то очень уж своевременно из базы данных информационного центра МВД исчезли все сведения о Премьере. Уголовные дела, по которым он был когда-то осужден, тоже бесследно исчезли из архивов. Заинтересовавшись темными пятнами биографии Премьера, Сокольский вспомнил, как более четверти века назад неизвестные бандиты ограбили Машу.
Мария избегала любых воспоминаний о том происшествии и вычеркнула из памяти раздевших ее в лютый мороз нелюдей, но недавно призналась Сергею, что призрак из прошлого все-таки ей напомнил о себе. Мария не взялась бы стопроцентно утверждать, что изображенный на рекламных плакатах дородный мужчина, проворная улыбка которого показалась ей столь знакомой, именно тот самый Витек. Совпало имя и рост — ну и что с того? Столько уже времени прошло, да и видела она его всего лишь раз, да и то, можно сказать, мельком. Мало ли на свете людей с таким именем и ростом? Говорят, что у него две судимости за нанесение телесных повреждений средней тяжести потерпевшему и разбой, — да мало ли кого когда-то там он избил и ограбил! Сама же виновата в том, что не обратилась тогда за помощью в милицию. Кто знает, может быть, и нашли бы скрывшихся с ее вещами грабителей. Теперь же ворошить прошлое бессмысленно, считала она, но Сергей был с ней не согласен.
В результате проведенного им негласного расследования ему стало известно о таких неприглядных фактах из жизни второго лица государства, что впору было заводить на него новое уголовное дело и не по одному эпизоду.
В агитационной брошюрке «Загадка лидера», изучить которую личный состав милиции обязали в приказном порядке, упоминалось только о двух судимостях героя заказной книжонки, естественно, с поправкой, что, мол, осужден был будущий Премьер незаконно. Сам Премьер даже организовал поездку журналистов к себе на родину, где им показали выписку из решения Юзовского апелляционного суда два дттатиттяти летней давности, согласно которому все его судимости были погашены. Между тем, как выяснил Сергей, Премьер привлекался в молодые годы к уголовной ответственности еще и за изнасилование, но уголовное дело об изнасиловании было прекращено по инициативе потерпевшей, запуганной дружками насильника.
В связи с тем, что все материалы тех лет пропали бесследно, установить личность потерпевшей не представилось возможным, а вот найти судью — восьмидесятитрехлетнюю женщину, вынесшую обвинительный приговор банде головорезов, в состав которой входил запомнившийся ей громила Витек, Сергею помогли коллеги из уголовного розыска УМВД Юзовской области, откуда родом был Премьер. Пообщавшись с этой запуганной старой женщиной, Сокольский понял, что никакой судебной ошибки она не допустила. Будущий Премьер, гастролируя по всей стране со своими корешами-бандитами, сбивал шапки с прохожих и вырывал из ушей женщин сережки, так что свой срок он получил заслуженно.
Но грабежи и разбои были делом прошлого, за которые Премьер, пусть не в полной мере, но понес уголовное наказание, а вот за дела нынешние, как-то: злоупотребление служебным положением и коррумпированные связи с криминально-олигархическими структурами, спросить с него было некому. К главе правительства наша Фемида подступиться не смела.
Чтобы прояснить до конца мутную историю с погашением судимостей Премьера, Сокольский, под предлогом проверки якобы появившейся у него оперативной информации по зависшим убийствам прошлых лет, выбил себе на пару дней командировку в Юзовку. Для официально откомандированного старшего оперуполномоченного уголовного розыска Сокольского получить доступ к архиву апелляционного суда не составило труда. Для этого ему, правда, пришлось очаровать сотрудницу архива — тридцатидвухлетнюю эффектную брюнетку. Привлекательная брюнетка, заметив, что ее бывший муж тоже служит в милиции в чине капитана, легко согласилась поужинать с заинтриговавшим ее майором милиции. После ужина в местном ресторане Сергей, естественно, проводил свою подвыпившую новую знакомую домой. Разведенная дамочка оказалась весьма сексуально озабоченной особой, и отказаться от ее приглашения «зайти на чашку кофе» означало серьезно обидеть ее. Сергею ничего не оставалось делать, как переспать с нею, разумеется, из чисто оперативных соображений. Что поделать, иногда приходится добывать информацию и таким путем. Разоткровенничавшись, брюнетка, не называя конкретных фамилий, поведала Сокольскому о том, что примерно год назад работниками апелляционного суда были подделаны архивные документы, касающиеся снятия судимостей с Премьера. Как и предполагал Сергей, никто в те годы не стал бы реабилитировать банального уголовника-рецидивиста, тем более что, отбывая срок, решение суда тот не обжаловал, а приглашенным в Юзовку журналистам Премьер нагло подсунул сфабрикованное постановление, ссылаясь на которое он, не краснея, заявил, что может с чистой совестью писать в анкетах, что вообще не был судим.
Понимая, что располагает взрывоопасной информацией, Сергей не стал о ней распространяться даже Маше. Не потому что не доверял, просто действительно ни к чему тревожить прошлое, раз ей так спокойнее. Другой вопрос, как ему служить этой, по сути, криминальной власти?
Последние годы он не раз признавался себе, что в милиции он человек случайный. Он вырос в семье, к правоохранительным органам не имеющей никакого отношения. Его прадед был царским офицером и никогда не подал бы руку жандарму. До большевистского переворота семнадцатого года он не дожил, сложив свою голову за Отечество в Первую мировую войну. Дед — Иван Терентьевич Сокольский военным не стал, а посвятил свою жизнь медицине. Карающий меч ЧК-ОГПУ-НКВД не раз зависал над его головой, но потомственный дворянин Сокольский слыл отличным кардиологом, а проблемы со здоровьем были и у чекистов, так что заступники у него нашлись. Репрессии обошли семью Сокольского стороной, но неприязнь к людям из органов передавалась из поколения в поколение.
Александр Иванович Сокольский — отец Сергея, продолжать медицинские традиции не стал и выбрал для себя профессию ученого-биохимика. Александр Иванович, защитивший по этой науке докторскую диссертацию, очень хотел, чтобы сын пошел по его стопам. Сергей же рос настоящим шалопаем и особой тяги к знаниям не проявлял. Александра Ивановича это очень расстраивало, но руки он не опускал и с первого же класса стал заставлять безалаберного сына ежедневно заниматься по часу в день математикой и зубрить перед сном английские слова. Эти занятия вскоре превратились для Сергея в настоящую пытку. Особенно он возненавидел чужеземный язык и отлынивал от его изучения при любой возможности. Отцовский эксперимент по выращиванию вундеркинда закончился тем, что Сергей скатился на тройки, дрался на каждой переменке и демонст ративно дружил только с отпетыми хулиганами. К восьмому классу он окончательно вышел из-под родительской опеки, забросил учебу, а все свободное время посвящал разучиванию гитарных аккордов. Это совершенно бессмысленное, с точки зрения Александра Ивановича, занятие неожиданно принесло свои плоды. Сергею удалось убедить директора школы закупить необходимую аппаратуру, и, собрав вокруг себя единомышленников, он организовал в школе вокально-инструментальный ансамбль. Свою группу он назвал «Крона» и во всем старался походить на знаменитых битлов. Состав — строго четыре человека: соло, ритм- и бас-гитара и, конечно же, ударник. Прически, несмотря на активное возмущение учителей, отрастили, как у легендарной ливерпульской четверки, репертуар соответствующий, правда, помимо «Битлз» ребята исполняли песни и других популярных в то время западных исполнителей.
