Посмотрим, насколько хватит его настойчивости, – альтер-Руза мысленно полирует свежий маникюр о краешек пальто.

А Руза реальная скидывает полусапожки в прихожей и заявляет:

– Мам, мне нужны документы, все документы, которые сохранились у отца.

Квартира родителей в районе Староневского, на одной из маленьких улиц, стрелой уходящей в сторону Смольного. Клубный дом в конце девяностых возвела одна наглая строительная компания, посмевшая снести старое здание доходного дома. Надо отдать ей должное, фасад они восстановили по старым фото, так что строение не особо выделяется из общей массы.

Иду по длинному широкому коридору, в очередной раз думая, не грустно ли маме здесь живётся одной. Бог им с отцом детей, кроме меня, не дал. С внуками тоже облом вышел.

– Какие именно документы? – слышу за спиной.

– Все, которые имеются. Я в кабинет загляну. Ты же ничего не убирала?

– Нет.

– В сейфе что-то лежит?

– Что-то лежит, – продолжает кивать, идя за мной. – А зачем тебе?

– Просмотреть хочу, может, что-то интересное найду, чтобы адвокату показать.

В отцовском кабинете всё так же, как я помню. Будто он вчера вышел отсюда, а вернуться забыл.

Сажусь за широкий стол из тёмного дерева: богатый, тяжёлый. Поглаживаю полированную столешницу.

– Слушай, Руза, я как раз хотела попросить разобраться, у меня какая-то ерунда с картой. Уже срок прошёл, а проценты не капнули. Пришлось сегодня с наличкой ходить, – она усмехается, обмахиваясь ладонью. – А я то уже как-то от неё отвыкла.

– Проценты не капнули? – повторяю и звучу, будто зажёванная плёнка.

В моём скептическом взгляде на маму сквозит и настороженность, и подозрительность.

Задвигаю ящик тумбы, который успела открыть, ставлю локоть на столешницу, а подбородок кладу на ладонь. Пальцы левой руки барабанят по поверхности стола.

– Слушай, на всякий случай уточню… ты Роме доступ к своим счетам не давала?

Мама открывает рот, чтобы сказать нет… но мигом его захлопывает. Потом стоит и смотрит на меня, то краснеет, то бледнеет, при этом глаза её делаются всё шире и шире.

– А я… а я… а я… – повторяет, словно попугай.

– Мам… что я? Что я то, а? Рассказывай давай. Послушаю, – последнее уже шёпотом добавляю.

Так узнаю, что где-то год назад Рома заявился к маме с феноменальным предложением открыть брокерский счёт, чтобы преумножить накопления, которые ей оставил папа. Средства её были грамотно распределены по вкладам, ежемесячные выплаты позволяли безбедно жить, был также резервный счёт, с которого она могла совершать крупные покупки или путешествовать, если была надобность, а теперь выходило, что год назад она перепоручила управление средствами какому-то брокеру, которого ей подогнал Роман.

Морщу нос, думая, что там не брокер, а МММ на новый лад, финансовая пирамида словом.

– Мам, ну на кой чёрт ты в это ввязалась?

Она продолжает заикаться, но, защищаясь, напирает на меня, хотя я как бы должна ей помочь с её же слов.

– Понимаешь, он же меня убедил, что деньги должны работать. Их надо инвестировать.

– Во что?

– В акции, в облигации.

– Покупайте облигации федерального займа… – бормочу себе под нос. – Ма-а-ам? А тебя ничего не смутило? Почему со мной не поговорила, прежде чем доверить свои деньги Роме?

– Так он же зять мой… Был… Ну то есть уже скоро не будет.

Для мамы всё очевидно. Папы не стало, у руля семьи встал единственный мужчина, на которого они с отцом возлагали надежды, кого любили как собственного сына. В котором не могли разглядеть не только предателя, но и афериста. Как выяснилось.

Мама ни дня не работала. Куда уж ей там в брокерских штуках разбираться, она то и слов, поди, таких не знает.

– Мам, ну что мешало жить на проценты по вкладам? Там хорошая сумма лежала, доходность ежемесячная, как три средние зарплаты.

Мама бледнеет ещё сильнее, медленно садится на стул, видимо, понимая, что денежки её, вероятно, уже тю-тю. А я думаю, что у Владимира Георгиевича снова прибавится работы.

– Господи, – накрываю голову руками, – час от часу не легче.

Пока собираю отцовские документы и выслушиваю причитания мамы, думаю, что мне срочно надо развеяться.

Тут же, как ответ на мои мысли, звонит Матвей.

Чудесно… Но это не тот способ развеяться, который я имела в виду. Снова жму отбой.

Откровенно говоря, и не до него сейчас. Плюс я обижена на его молчание. Могу я тоже помолчать, в конце концов?

За адвокатов спасибо, а в остальном… не сейчас.

Приехав домой, долго отмокаю в ванне, списываясь с девочками с женского форума. У нас там образовалось трио пострадавших. И вот совпадение, мы все из Питера. Кому идея встретиться пришла первой в голову я и не помню, но кидаю мысль в наш чатик, что неплохо бы затусить вместе. Мила с Алей идею поддерживают.

Супер… в бар, значит, в бар.

Долго выбираю наряд, останавливаюсь на белом средней длины платье. Волосы распускаю свободной волной по плечам. Сейчас мне их цвет нравится больше. В новую жизнь я решила вступать с обновлённым имиджем. Тату с заумной цитатой на латыни бить не стану, но осветлиться было отличной идеей.

Вечером при полном параде выдвигаюсь на зов подъехавшего такси. Заказала машину бизнес-класса. Ждать пришлось дольше, но уверена: оно того стоит. Потом в «Будда бар» даже на комфорте не приезжают. Заведение, где один сет роллов продаётся по цене пяти в обычном ресторане, требует определённой подачи себя.

Мелкий снег подсыпает с неба и, словно манная крупа, маленькими вихрями крутится на асфальте.

– Рузанна! – мою руку хватают чуть выше локтя.

Вздрагиваю от неожиданности и отстраняюсь.

Рома, вероятно, выбежавший из кофейни напротив, с недовольным перекошенным лицом взирает на меня.

– О боже, что ты тут делаешь? – окидываю его возмущённым взглядом.

– Ты знаешь, мне почему-то не попасть в квартиру.

А он пытался? Вероятно, я в ванне была и не слышала.

– И не попадёшь. Зачем тебе в неё попадать?

– Мне надо кое-что забрать.

– Скажи что. Я вышлю курьером.

Он делает шаг ко мне, а я пячусь, не позволяя расстоянию между нами сократиться и на сантиметр.

– Разве так делается? – укоряет. – Если хочешь разводиться, давай сделаем это цивилизованно.

– Рома, цивилизованно уже не получится. Ты сделал всё, чтобы этого не случилось.

– А ты куда намылилась? – меняет тему.

Теперь с интересом поглядывает на подол платья, торчащего из-под серого полушубка.

– Я? Гулять.

– Решила пуститься во все тяжкие?

– Это тебя тоже не касается.

– Но ты пока ещё моя жена.

Я начинаю истерично хихикать.

– Ой… развеселил. Боже мой… какой пафос! Какой пафос! – возмущению моему нет предела.

– А к Ярославу ты тоже просто погулять заезжала?

Замолкаю, приходится на секунду прикусить язык, чтобы не обвинить его в манипуляциях со счетами мамы. Знал бы он, как сильно мне хочется отхлестать его сумочкой по наглой роже!

– Тебе, смотрю, уже доложили. Дай, догадаюсь кто… упс… Неужели, Анечка?

Рома неопределённо ведёт плечом, а я продолжаю:

– Если ты хотел меня в чем-то уличить или поймать на измене, то план твой не удался.

– У тебя, Руза, извращённый ум.

– Серьёзно? А зачем Аня к брату ездила? Может, она должна была нас застукать вдвоём, сделать снимки. Ярик ведь ни с того, ни с сего ко мне подкатывать начал.

– Урод, – шипит Рома.

– Нельзя так о директоре, – подстёбываю с огромным удовольствием. – Кстати, а Ярик тоже в вашем плане участвовал или вы его в тёмную использовали?

– Я вообще не понимаю, о чём ты.

– И я не понимаю. Не понимаю, что происходит в моей жизни. Когда она свернула не туда? Наверное, когда мы познакомились? – выдерживаю короткую паузу. – Ладно, Ром, я поехала. Не грусти. Все будет хорошо.

Когда сажусь в такси, достаю телефон из сумочки, чтобы отписаться в чатик на троих, что скоро буду в баре. Но поверх всех окон всплывает сообщения от Матвея.