Окунув руку в небольшую купель с водой, альбиноска стряхнула капли, а затем провела влажной ладонью по листку. На нём тотчас же проступили тонкие замысловатые письмена. Таким способом они со ставленником Ризанта обменивались наиболее важной информацией, чтобы снизить вероятность попадания её к посторонним.

Элдрим ещё не готов узнать, что в его недрах поселился народ восточных пустошей. Хоть Насшафа активно помогала наводить порядок в городе и за столь короткий срок уже успела практически полностью искоренить ночную преступность, отношение людей к её расе оставалось прежним. Где-то на грани ослепляющего ужаса и иступляющей ненависти.

Но постепенно ситуация менялась. Всё чаще к ней обращались люди с просьбой посодействовать в разрешении тех или иных щекотливых происшествий. И всё больше обличённых властью горожан посвящалось в тайну о подземных обитателях катакомб.

Предположение Ризанта оказалось верным — наладить отношения с человеческим племенем гораздо легче на тех землях, которые кьерры не терроризировали столетиями. Здесь, на побережье, истории про белокожих людоедов оставались просто жутковатыми сказками. И теперь лишь от обитателей их улья будет зависеть, какую славу обретут потомки Великой Тени. Поэтому Насшафа старалась не допускать возникновения конфликтов с жителями Элдрима.

Сложно поверить, но ей понравилась жизнь в подземелье ночного города. Привычный быт абиссалийцев сплёлся в причудливом симбиозе с благами человеческой цивилизации. И дальше этот союз становился лишь крепче.

Некоторые из тех, кто обращался за помощью, на полном серьёзе величали Насшафу Королевой ночи, потому что не родилось ещё такого умельца, который смог бы скрыться в темноте от нюха её ищеек. Альбиноска отлавливала соглядатаев и воров, обнаруживала контрабандистские схроны, а однажды кьерры даже предотвратили страшный пожар в складском районе.

Такую насыщенную жизнь не сравнишь с размеренным обитанием в пустоши, где только до обжитых людьми мест идти придётся пол седмицы. Здесь скучать не приходилось.

— Что-то случилось, Верховная мать? — встревожился родич, видя, как напряжённо Насшафа изучает послание.

— Кто-то напал на стражу и пробрался в город, Касшас, — поделилась она. — Золотой глаз опасается, что это алавийские лазутчики.

— Если желаешь, я возьму это на себя, — поклонился кьерр.

— Нет, я займусь ими самостоятельно, — отрицательно покачала головой абиссалийка.

— Ты всё ещё не доверяешь мне после того случая? — обидчиво нахмурился белокожий собеседник.

— И ты смеешь спрашивать? — наградила Насшафа родича крайне выразительным взглядом.

— Но я ведь объяснился! От того солдата так воняло, что я решил, будто он давно сдох!

— Он был смертельно пьян, Касшас, но всё же жив! — зашипела альбиноска. — Тебе повезло, что его россказни приняли за хмельной бред.