Влетаю в конференц-зал растрепанная, запыхавшаяся.

– Извините, опоздала. Была за городом, – быстро оправдываюсь перед всеми, кидая взгляд на собравшихся коллег и словно врезаюсь в бетонную стену на полном ходу.

Хочется проморгаться и помотать головой, как собака, сбрасывая с себя наваждение. Мне показалось или с ума сошла? Плюхаюсь на свое место, вцепившись в насмешливый взгляд серых глаз. По телу пробегает волна холода, цепляя бухнувшее сердце, которое начинает биться где-то в районе горла. Он! Здесь!

Любимов что-то говорит, а я тянусь к бутылочке с водой, наплевав на всех, открываю и делаю несколько жадных глотков, не сводя взгляда с Матвея. Тот нагло пялится на меня в ответ, приподнимая бровь, оскаливается хищно или мне это кажется? У него такой вид, что он готов вцепиться мне в горло и знатно так потоптаться на моем поверженном теле. С чего бы это? Или мальчику не понравилось, как его бросили? Не сказали ни слова, не написали и письма. Просто заблокировали, отправив в черный список. Но это же не конец, да? Есть социальные сети, захотел бы, написал. Спросил, что да как. Значит, так была нужна.

– Мария Ивановна, вы с Матвеем Николаевичем берете на себя группу практикантов, – продолжает Любимов, а мне с трудом удается балансировать на грани сознания, понимать, о чем речь, – По программе обучения наша клиника обязана брать на себя практику студентов, вы это знаете. Так же, как и договоренность с Медицинской академией. За это нам будет честь и хвала от нашего государства, – хмыкает Сергей, – Также кураторами назначаю…

Сидит, думает, вертит ручку в руке:

– Лилию Кирилловну, чтобы Марии Ивановне не было так скучно, – Лилька хмыкает, заводя глаза к потолку, – Ииии… А давайте мы пригласим специалиста из другого нашего филиала, – оживляется Любимов, – Разбавим кровь внутри коллектива.

Небольшой шумок, пока Любимов думает.

– Точно, есть у меня в том филиале один очень хороший врач…

– А можно мне, Сергей Геннадьевич? – тянет руку Тимошка, наш врач.

– Все-таки хотите научиться хотя бы чему-то? – прищуривается Сергей, и за столом прокатывается сдавленный смех, – Вам бы не помешало со студентами походить на практику.

– Да что уж вы… – обижается Тимошка. Врач он так себе, но незаменим в плане организационных вопросов. Сергей давно думает перевести Прохорова на административную должность, но у Тимофея Константиновича отец в прошлом очень хороший врач. Как бы в память о нем.

– Короче, четвертый врач будет Шургин Андрей Никифорович. На днях он прибудет сюда, и я вас познакомлю, а вы, Тимофей Константинович, замените Андрея Никифоровича на его месте.

– Я не хочу в другой филиал, – начинает возмущаться Тимошка.

– А я хочу, – разводит руками Сергей и на этом их едва начавшийся спор заканчивается.

Любимов – здесь хозяин, царь и бог в одном лице, ему не перечат.

– Минуточку, Сергей Геннадьевич, – встреваю я в разговор, – Я не собиралась в этом году работать с практикантами.

– Да что вы говорите, Мария Ивановна? – хмурится Сергей, – И позвольте узнать, почему?

– Потому что… – ищу причину, которой не существует.

У нас в клинике работать со студентами престижно. Это и хорошая доплата, и ненормированный рабочий день. Никто не отказывается, даже радуются такому шансу. Да и студенты – это не такая большая группа, как в обычных больницах, как правило, три или четыре человека. У нас дорого проходить такое обучение, оно платное. Исключение Сергей дает только талантливым ребятам или подающим надежду. Такими мы когда-то были: я, Рита и Лиля. У нас был шанс попасть в эту клинику, а потом остаться здесь.

– Нет причины, – резюмирует Любимов.

– Нет, – обреченно соглашаюсь я, снова цепляясь взглядом за насмешливые глаза Матвея, – Тогда, завтра жду ваши планы на практику в письменном виде до обеда, а пока все свободны. Матвей Николаевич, задержитесь.

Практически вылетаю из конференц-зала, выдыхаю, хватаю ртом воздух, словно там совсем нечем было дышать. Лилька недовольная что-то ворчит, идет за мной следом.

Влетаю в свой кабинет, словно меня преследуют. Переодеваюсь, дрожащими руками пытаюсь нацепить на себя форму. И чего я так разволновалась? Ну подумаешь, Матвей здесь будет работать, что такого? Ох, да все такое! Не представляю, как буду работать с ним. Пять лет прошло, а оказывается, ничего не забыла. Одно радует, что никто не знает, что почти месяц я встречалась с ним, практически жила в его квартире. А оказалось, там давно поселилась другая. Он мне ни слова не сказал, что не свободен. И сейчас смотрит, словно я ему гадость какую-то сделала.

– Мария Ивановна, – заходит медсестра с папками для приема.

– Много у нас сегодня?

– Пять плановых осмотров и два новеньких, что поступили в выходные, – докладывает медсестра.

– Кто принимал? – беру из ее рук папки, пытаясь отключиться от своих мыслей. Как тут работать, если я знаю, что где-то по коридорам ходит ОН?

– Любимый, – улыбается медсестра.

Ну если Любимов, то все в порядке.

Сколько лет уже Сергей женат, а медсестры все не успокоятся, строят ему глазки, дышат неровно при виде его. И вроде Сергей надежно женат на моей подруге, а нашим женщинам все равно. Главное мужчина видный, красивый, при деньгах. Жена не стенка, подвинется. Ничего, теперь у Любимова будет здоровая конкуренция в виде Матвея, тот не растеряется, пройдется по всей больнице. Думаю, что у этого наглеца точно нет никаких принципов, типа не заводить романы на рабочем месте.

Так, мне срочно нужно перестать думать о нем. Лучше всего погрузиться с головой в работу, что я и сделала. Всеми силами пыталась выбросить из головы Матвея, и мне почти удалось, как я думала. Но стоило только выйти из кабинета, так сразу наткнулась на его наглую улыбку. Стоял, облокотившись на стойку на посту медсестер и о чем-то, разговаривал. На лицах персонала расцветали улыбки, щечки раскраснелись, губки бантиком.

– У нас что работы нет? – прорычала я, вызывая недоумения у медсестер. Обычно я не говорю так, чаще поболтаю с ними, посмеюсь.

– А я вас жду, Мария Ивановна, – сверкает улыбкой Матвей, – Нужно разработать план практики. Нам с вами завтра молодняк принимать.

– Я смотрю, вас радует, возможность покрасоваться перед неопытными студентами, – тут же огрызаюсь я.

– Конечно, я звездень, почему бы и нет? – смеется Матвей, а меня от этой улыбки в жар бросает.

Как часто он так смеялся, когда мы были вместе. За эти пять лет Матвей нисколько не изменился, ну разве чуть раздался в плечах и прическу стал носить немного короче. На висках блестят пара серебристых нитей в светло-каштановых волосах. И даже это придает ему особый шарм. Этот человек всегда обладал таким мощным обаянием, что при виде его ноги подкашивались, а сердце начинало биться как сумасшедшее. Или только на меня так действовал Матвей?

– Звездень, – почему-то произношу я, глядя ему прямо в глаза.

– Не похож? Так вы подойдите ближе, Мария Ивановна. Может у вас зрение уже не то? – наклоняется ко мне, обдав еле заметным запахом своего парфюма.

Меня накрывает воспоминаниями. Я ныряю в этот мягкий запах морского бриза и хвойного леса. Чуть горький, свежий, сладкий, он с ног меня сносит. Картинки нашей близости всплывают одна за другой. Вот губы Матвея на моей шее, скользят по голым плечам, следует легкий укус, оставляет маленькую красную отметку. Идут ниже, смело, горячо, так, что обжигает… В голове звучат мои слова, сказанные в минуты особой близости, между нами, как мне тогда казалось:

– Ты никогда не будешь мне чужим, моя душа тебя присвоила, – улыбаюсь ему в губы, когда Матвей перебирает мои волосы.

Мы лежим на его кровати, моя голова на его плече, я на нем. Растеклась по его мощному голому телу лужицей и млею как кошка от ласки.

– Кошечка моя, – выпутывает свои пальцы из моих волос Матвей и ведет по спине. Очерчивает позвонки, щекотно проводит по изгибу талии, бедра.